Читаем Лисы (ЛП) полностью

Майло смотрит на наши руки. Я чувствую, как моя кожа начинает пылать, но он только понимающе улыбается мне.

***

– Мне понравился Майло, – произносит Мики на обратном пути в мою комнату. – Он слегка сумасшедший, но в хорошем смысле этого слова.

Я согласно киваю – лучше не скажешь.

Сломанная плитка хрустит под моими подошвами, когда я, зажав фонарик в зубах, сажусь на корточки и открываю замки в свою комнату.

Мне требуется несколько секунд на то, чтобы понять, что Мики за мной не пошел.

Обернувшись, я улавливаю неуверенность в том, как он сцепил перед собой руки. Он выглядит так, словно ему неловко.

– Уже поздно. Я, пожалуй, пойду… Ты не мог бы… не мог бы проводить меня до дороги? – спрашивает он и щурится, когда я нечаянно попадаю ему лучом фонарика в глаз. Я быстро перевожу свет в потолок.

Когда я звонил ему, мне и в голову не пришло, что возвращаться домой он будет ночью – это к вопросу об отсутствии мыслей о будущем.

– Уже поздно, – отзываюсь я эхом. Я не знаю, как попросить его остаться. – Но утром темно не будет.

– Да, наверное.

Внезапно осмелев, я протягиваю ему руку.

Мики принимает ее и заходит внутрь.

Глава 36

В моих объятьях ты в безопасности

– Ты сможешь заснуть, как сегодня утром? – спрашивает Мики застенчиво, когда я начинаю расправлять покрывала.

Должен ли я солгать?

– Я… я могу опять держать тебя, пока ты не заснешь… – говорю, надеясь, что понял его вопрос правильно.

– Но ты привык спать один, – договаривает за меня Мики.

Я бросаю на него благодарный взгляд. Я никогда не проводил с кем-то всю ночь, кроме того раза, когда мы с ним спали в полубессознательном, обмороженном состоянии в чьей-то прачечной, поэтому, если честно, не знаю, смогу ли я или нет заснуть рядом с ним. Скорее всего, я от волнения прободрствую до утра, лежа с эрекцией и фантазируя о вещах, которые, чего я боюсь до сих пор, могут вызвать у него отвращение.

Мики садится на край моего гнезда и расшнуровывает ботинки. Когда он вместе с футболкой стягивает через голову свитер, я всего и могу, что беспомощно глазеть на его худую бледную грудь, на темные соски, на веснушки. Он весь покрыт «гусиной кожей». Пока я гадаю, не собирается ли он обратно одеться, он падает на спину и накидывает на себя покрывала.

– Мне никогда не нравилось спать вместе с Джеком. Из-за него мне становилось тревожно. А с тобой я ощущаю такое спокойствие, что, кажется, могу проспать целую вечность. – Он усмехается.

Я не уверен, как относиться к сравнению с Джеком. И я не хочу думать о том, что Мики с ним спал. А еще это совсем не мое дело, напоминаю себе.

Мне хочется принять душ, но, поскольку очевидно, что в присутствии Мики это сделать нельзя, просто снимаю кроссовки и нерешительно ложусь рядом с ним.

Мики приподнимает покрывало и, улыбаясь, перекатывается на бок, потом берет мою здоровую руку и опускает себе под грудь. Я расправляю ладонь и пытаюсь удержать дыхание ровным.

Забавно, но пока я чувствую, как его быстрое, как у зайца, сердцебиение замедляется, мое собственное сердце продолжает стучать как трещотка, и чем больше я размышляю об этом, осознавая, что и Мики наверняка его чувствует, тем сильней оно разгоняется.

– Расслабься, – шепчет он. – Правда ведь, так очень приятно?

– Угу, – бормочу я.

Но я не могу расслабиться. Как мне расслабиться? Это попросту невозможно. Если то, что со мной происходит, и значит влюбляться, то это невероятно прекрасно, и когда тот, в кого ты влюбляешься, такой милый и добрый, у тебя болит сердце в самом лучшем смысле этого слова, но ты, зная, что он на твои чувства никогда не ответит, пытаешься скрыть, насколько они интенсивны. Я не хочу, чтобы Мики пришлось вежливо меня отшивать, и не хочу, чтобы он думал, что обижает меня, потому что тогда ему будет плохо.

Но чем бы оно ни было и кем бы ни были мы, это больше, чем я когда-либо надеялся обрести с другим человеком. И совсем не похоже на то, что было у меня с Дашиэлем.

Я зарываюсь лицом в Микины шелковистые волосы и подавляю дрожь, когда он начинает поглаживать под рукавом мою руку. Наконец он заговаривает – очень медленно, и мне становится ясно, что он тщательно подбирает слова.

– Ты не думаешь, что Дашиэль мог знать Кукольника немного лучше, чем говорил тебе? По статистике в половине случаев убийство совершают знакомые жертвы.

– Откуда ты знаешь?

– Я когда-то был знаком с одним адвокатом, – отвечает он тихо, ерзая в колыбели моих объятий. – Обними меня крепче.

И я обнимаю. Если ты попросишь, я буду обнимать тебя вечно, думаю я.

– Дашиэль не знался с акулами. Он просто предупреждал меня насчет них, – говорю я.

Мы все акулы, Данни – эхом витают у меня в голове слова Кукольника.

– Значит, ты думаешь, он не знал, что ему угрожает опасность?

Дашиэль считал, что на улицах опасности в той или иной степени подвергаются все. И он был прав.