– А как так получилось, что в тот момент, когда все находились в полной растерянности, рушились академические институты, люди уходили торговать на вещевые рынки, вы, даже не приостановив своей деятельности по сборке, с тем же составом людей, создали единственное в своем роде программное обеспечение – как вы его назвали по старой привычке – КЛ14-111, в просторечье – прок, организующий деятельность любого мало-мальски предприимчивого человека.

– Да ладно вам, господин Сокулер, – не выдержал Анпилогов, – что о нем говорить. Всего-то обычная бухгалтерская программа с небольшим набором аналитики, ее в те времена, как говорится, «только извозчики не писали». Да исуществуют примеры куда более успешных продуктов, вот, скажем бухгалтерские программы моего коллеги Сережи Курулиева. Сейчас у нас – куда более интересный цикл решений – КЛ14-115, версия С… Ну, это же общеизвестно. В решении используется и наше «железо». Мы – партнеры ряда малазийских компаний, поставляющих элементы…

– Спасибо, я читаю ваши пресс-релизы. Но любого, даже не сведущего человека весьма удивило бы, что ваша простейшая бухгалтерия с аналитикой – оказалась столь успешной.

– Что ж тут необычного? – деланно удивился Анпилогов, – Просто у меня очень приличные математики в команде, была создана удачная модель работы компании в условиях переходного периода. Рассмотрены многие ситуации, применены различные методики оценок. Я, как известно, покупал права на использование разработок различных мировых поставщиков, все лицензионно чисто – уже не раз проверяли.

– Да ладно вам, Леник, – вдруг грубо, панибратски проговорил Максим Сокулер, и Анпилогову даже показалось, что он скрипнул зубами.

Но лица Максима Анпилогов не видел, писака отвернулся, и только рука с белесыми вкраплениями продолжала исступленно мять сигарету в пепельнице. Но почему-то по положению головы Сокулера, по повороту шеи и расслабленности затылка, Анпилогов решил, что выражение лица Максима не изменилоcь, и было тем же – презрительно бесстрастным. – Ладно вам, Леник. Ну, купили вы эти приложения, ладно… Но вы же и базы данных купили, а там – бездна информации, самые разные показатели, опыт работы небольших компаний с нуля до процветания в самых разных странах мира, в самых разных условиях. И ведь всю эту кашу требуется еще и обработать, и адаптировать к нашим пенатам, и подключить пакеты с отечественным законодательством. Да здесь требуется супермашина класса С, а не то, что вы, как говориться, собирете «на коленке».

– Слушайте, вы, писака! Вы тут будете мне нести свою байду, а я вас, извините, кормлю, пою…

– Пошли вы – кормлю, пою… Я ни крошки здесь еще не съел… Пепельницу вот запачкал – сам вымою. Но вам, Анпилогов скажу… И у меня есть на это причины и очень серьезные причины. Ваш прок – вполне полезная штука. И на нем действительно вылезли и выжили кучи мелких компаний, лавируя между нашими дурацкими законами и подзаконными актами, подтасовывая факты, выдавая исправленную вовремя отчетность, добывая самыми невероятными – но сообразными закону способами! – кредиты… Честь и хвала вашему КЛ14 и т. д. Но эта программа требует переработки колоссального объема информации и очень серьезной вычислительной мощности. И отсюда я делаю вывод…

Тут, как говорится, их все семеро вошло… Группапотенциальных членов ассоциации, отобедавши, неся запахи жареного мяса и терпкий дух спиртного, вплыла в переговорную, окружила Анпилогова, принялась дотягиваться до его щетинистого уха, вынимать его из кресла, влачить в сторону ресторана, оттесняя от голодного писаки, задвинутого в бесплотно поблескивающий полировкой стол.

53

В Барокамере редко проходили общие собрания. Президент Анпилогов предпочитал вызывать людей к себе в кабинет группами и по одному и на это выделял специальный день.