Читаем Листьев медь (сборник) полностью

Затем спросил, не нужна ли Пеструхе медицинская помощь, но тот энергично замотал головой.

– Ну тогда, дорогие сотрудники, – торжественно проговорил новый начальник испытательного, – прошу всех в столовую. Там у нас, – он многозначительно крякнул, – организован силами работников питания небольшой праздничный стол по случаю удачного завершения испытаний. И особо я хочу поблагодарить… – он обвел взглядом присутствующих и не нашел того кого искал, – Леонида Михайловича Анпилогова, начальника отдела имитации, ведь именно его лично и его сотрудников большой труд позволил…

Но Леник его не слышал.

– Пропустите, пожалуйста. Мне, тут, срочно, нужно… – он бочком продвигался к уже мигавшему красным глазком лифту. В результате этих усилий он с трудом добрался до мужского туалета, находившегося как раз напротив того заколоченного женского, и потом, наконец, почувствовал себя человеком.

Уже возле вертушки и поста при входе в имитационный отдел пахло шашлыком – это на половине Климаши на знаменитом сооружении Пня жарились нанизанные на шампуры кусочки антрекотов из офицерской кулинанарии. Охраннику вынесли на блюдечке.

Когда Анипилогов уже в отделе доставал из сейфа банку со спиртом, внизу, возле постового, возник шум. Леник вручил банку Пню и тот принялся разводить спирт дисциллированной водой и разливать по стаканам.

Спустившись, Анипилогов обнаружил возмущенного академика Пеструху, совершенно трезвого, и очень веселого Женю Патокина, который пытался ласково говорить с дежурным:

– Ну, как это, нас не пустить? Отдел имитации сегодня – геройский, но и мы тут с академиком сегодня не последние люди. Ты что же, разве этого не знаешь, милок?

Пеструха отталкивал Женю.

– Нет, нет, погодите, Евгений. Вот мой академический пропуск, вот все степени допусков. Такого же не может быть, чтоб нам не было сюда прохода!

– Да вы поймите! В имитацию – только с особым грифом и треугольной печатью! – прижимал руки к груди дежурный, курсант корпуса дальней связи.

– Ладно тебе – с грифом, без грифа! – запыхавшись выпалил Анпилогов и поставил перед постовым стакан с только что разведенным спиртом. – Эти – ко мне лично. А пропуск я выпишу позже, задним числом. И поставлю треугольную печать.

– Ну раз так – проходите. – Курсант спрятал стакан в ящик письменного стола и аккуратно, чтобы не расплескать, задвинул его.

Войдя на вторую территорию, Пеструха сразу прошел к Климаше и погладил ее по железному боку.

Анпилоговские люди сидели за застеленными белой казенной бумагой и заставленными закуской столами справа от машины, возле окон. Поскольку к организованным Пнем стаканчикам все уже начали прикладываться, то, завидев академических гостей, поднялись и заголдели громче обычного.

Тогда Пеструха, по-прежнему стоя возле Климаши, начал говорить, причем обращался он не только к анпилоговским людям, но и к самой машине.

– Поздравляю вас! И, прежде всего, вас, коллеги. Мы с Женей, так это… Сделали просто привычную работу, но ведь нынче все чуть было не сорвалось. Да мы со своими баранками всегда на подхвате, когда не хватает топлива, нам не привыкать. Но и отвыкнуть не в состоянии, втянулись.

– Ну, тут думаю, виноваты конструкторы испытательной башни и обслуживающий персонал, – низким голосом, авторитетно вступил Леник.

– Мы – мы… – засомневался Пеструха. – Но нужно же было вдолбить в голову этому обслуживающему персоналу, что аварийное выключение: А7 на…

– Это ж, лабораторный жаргон, ей Богу, – вдруг повысил голос Женя, и зоголосил ерническим фальцетом, – А7 на Е5.

– Верно, коллега Патокин, – согласился академик, – в повседневной практике у нас все обозначения носят шахматный оттенок, но это не значит, что…

– В официальной документации сказано, – деланно посерьезнел Женя, – в случае аварийной ситуации, необходимо задействовать тумблер антиперегрузки и установить вольеру отхода в максимальное левое положение.

– Но это же медленно! Тот способ, который я предложил, практически мгновенен, – отпарировал академик.

– Ладно, проехали! – загремел Леник, вдруг почувствовавший, что здесь – он хозяин. – Присаживайтесь-ка, сотрудники хорошие, за наш скромный стол.

Тут же вскочила Майка Городошница, ухватила Пеструху за руку и потащила к свободному стулу рядом с собой.

Пеструха, хоть и позволил себя утягивать, но приостановился, повел носом и проговорил:

– Ну и запахи у вас тут!

– А что – не те запахи?! – Возмутился Пень и даже встал.

– Да те, те, те. Но все же – рядом с такой техникой, – академик покосился на Климашу.

– Это вы зря, – Майка отпустила рукав Пеструхи, – Климаша тут совершенно не в обиде. Она тоже… наш сотрудник. Вообще, – Городошница обвела вдруг притихших анпилоговских людей взгдядом тщательно подкрашенных глаз, – она такая… Она… тоже человек.

Академик помолчал. Потом снял очки и очень старательно заправил их в верхний карман пиджака:

– Ну да, ну да. А Климаша – это, собственно, «машина, сделанная в Клину»? Я правильно сообразил?

– Да, все верно, – хмыкнул Анпилогов, – только я вам скажу, что данная техническая единица, КАМ-75, производства Клинского завода аналоговых машин..