Читаем Лист ожиданий полностью

ОН(примирительным тоном). Хотел побриться, но с вечера еще не отросло. Раньше не мог понять, зачем английские джентльмены бреются два раза в день…

ОНА(будто не слыша сказанного). Твои замечания про «деление опытом на семинаре крохотном» я слышу в последний раз… У нас с тобой стратегический паритет. На одну твою жену приходится один мой муж. Так было, так есть и так будет.

ОН. Человеку даровано великое благо: не знать своего будущего.

ОНА(неожиданно раздражаясь). Чушь! Оставь свои банальные афоризмы!

ОН. Афоризм — это отредактированный роман.

ОНА. Да ну тебя…

Вера уходит в ванную. Костя включает магнитофон, вставляет кассету, закуривает, звучит «Охота на волков». На куплете «…Волк не может нарушить традиций, видно в детстве, слепые щенки, мы, волчата, сосали волчицу, и всосали — нельзя за флажки. Волк не может, не должен иначе…» Вера возвращается в комнату. Костя подходит к ней, несколько раз протягивает ей руку, но она, еще сердясь, отталкивает его. Наконец, она сама протягивает Косте руку, и он целует ее ладонь.

Костя наливает коньяк, разрезает арбуз. Песня заканчивается. Костя выключает магнитофон, протягивает один стакан Вере.

ОН. Не чокаясь. Как он здесь точно — про нас и про флажки…

Выпивают, закусывают арбузом.

ОНА. Тебя не смущает, что мы завтракаем коньяком?

ОН. С утра не выпил — день пропал. (Подливает в стаканы.) А вообще к такому напитку относиться надо, как к женщине. Сначала полюбоваться его видом (поднимает бокал), затем согреть его своим теплом (сжимает стакан в ладонях), вдохнуть его аромат и лишь потом сделать маленький глоток, наслаждаясь вкусом.

Вера повторяет все действия за Костей, отпивает.

ОН.(подливает в стаканы) Когда человек выпивает 50 грамм, он становится другим человеком, и этот другой человек тоже хочет выпить. (Чокаются и выпивают.)

ОНА. Ну что, поедем сегодня куда-нибудь?

ОН. А мне казалось, что тебе путешествий и без меня хватает.

ОНА. Хватает. Но иногда так жаль, что тебя нет рядом… Знаешь, кстати, я как впервые за границу попала? Это еще в университете было. Включили меня в состав тургруппы в Венгрию. Ну, все как положено, утверждение характеристик, бюро райкома, медкомиссия… Посадили нас в поезд, на границе стали загранпаспорта выдавать — раньше не рискнули, чтобы мы их не потеряли.

ОН. Это мудро!

ОНА. …Всех называют, а меня — нет. Руководитель группы отозвал меня в сторону: «У тебя какая фамилия?» Я говорю — Заречная, он: «Вот паспорт, фотография в нем твоя, а фамилия — Загорная. Варианта два: ты возвращаешься в Москву, человека, который ошибку допустил, конечно, накажут… И второй вариант: ничего никому не скажем, поедешь как Загорная». Понятно, что второй вариант мне понравился больше. А потом пограничники паспорта собрали, завели нас в таможенный зал и сказали заполнять декларации. А я свою новую фамилию вспомнить не могу! То ли Заславская, то ли Задорнова… Ну, думаю, все! В паспорте одна, в декларации — другая, в жизни — третья. Но — повезло, вспомнила. А в Москве меня друзья встречали. «Покажи, какой он, загранпаспорт? А почему у тебя фамилия другая?» Отвечаю: так надо!

ОН. Пианистка Кэт… Так ты в девичестве Заречная?

ОНА. Меня в университете еще Чайкой называли.

ОН. А я, кстати, в драмкружке Треплева играл. (Декламирует). «Женщины не прощают неуспеха. Если бы вы знали, как я несчастлив!» (Закуривает.) Есть, кстати, легенда, что в чаек переселяются души моряков. Поэтому они всегда летят вслед за судном. (Усаживает Веру к себе на колени и обнимает ее). Ты знаешь, я нашей первой встрече в Ялте сначала значения не придал. Потом неделя проходит, другая… И я сам себе удивляюсь — что это я все о тебе думаю? Был в Москве, в ресторанах оглядывался… Представлял, как случайно тебя увижу, приглашу на танец…

ОНА. Да, ты танцевал лучше всех. Но не это было главное.

ОН. А что?

ОНА. То, что ты ни на кого не был похож… И не старался быть ни на кого похожим. (Вера встает, прохаживается по комнате, перебирает цветы в вазе). Знаешь, первый раз я влюбилась в школе… В учителя литературы…

ОН. Красивый был?