Читаем Лисянский полностью

— Поздравляю вас, господа, мы первые из россиян пересекли меридиан мыса Горн и перешли из Атлантического в Тихий океан.

Однако потом опять задули противные ветры. «Корабль «Нева», во время своего двадцатичетырехдневного плавания от земли Штатов до мыса Виктории, подвинулся к востоку только на 40 миль по долготе, — приметил Лисянский, — из наблюдений же, сделанных в разные дни, было видно, что течение влекло нас иногда к югу и западу, а иногда к северу и востоку. Словом, мыс Горн такое место, где случайно можно повстречаться с плохим и хорошим, с обстоятельствами, могущими содействовать успешному плаванию или препятствующими этому…»

* * *

После полуночи находившие беспрерывной чередой шквалы заставили лечь в дрейф. Лисянский не сходил с мостика, напряженно всматриваясь вперед. По расчетам скоро должен появиться остров Святой Пасхи…

День 25 марта оказался несчастливым. Накануне усилился северо-восточный ветер, запасмурело, пошел мелкий дождь. После полудня плотный туман скрыл все вокруг. С наступлением ночи мгла окутала «Неву» непроницаемой завесой. Командир приказал подобрать марсели и брамсели. Судно уменьшило ход. К рассвету туман пропал, но исчезла и «Надежда». «Нева» осталась в одиночестве.

«…Мы остались одни в самом неприязненном климате, отдаленные от обитаемых мест и не имея никакой другой помощи, кроме той, какую могли сами себе подать», — отметил Лисянский.

Сделав несколько галсов в поисках товарища, он решил идти к условленному месту. К вечеру на вантах вдруг появились небольшие птицы, похожие на голубей.

— Сии пичужки верный признак близости суши, Василий Николаевич, — пояснил командир зевавшему на вахте Верху…

С утра 16 апреля горизонт заволокло низкими облаками, но командир не уходил вниз. Сколько раз перечитывал он впечатления Кука и Лаперуза об этом загадочном клочке суши, затерянном среди океанских просторов. Сейчас невольно прибавлялось собственное чувство тревожно-радостного ожидания встречи с первым обитаемым местом в акваториях Великого океана. Предвкушение неведомых впечатлений сильно волновало. «Нева» впервые следовала самостоятельно, не считая небольшого плавания в Северном море. Наступила первая проверка на деле его капитанской выучки. А кроме того, судьба дарила ему встречу с грезами далекой юности.

Пробило шесть склянок — одиннадцать часов. В течение последнего часа на шканцы один за другим вышли все офицеры, пришли иеромонах с доктором, приказчик Коробицын. За утренним чаем в кают-компании командир отсутствовал. Штурман Калинин сообщил об ожидаемой встрече с островом.

— Юрий Федорович с нетерпением ждет появления острова Святой Пасхи. Сие смятение чувств мне созвучно. Для истинных мореходцев такие минуты волнительны.

Наконец-то в разрывах облаков мелькнула едва заметная точка. Лицо командира просветлело. Он оторвался от зрительной трубы и вскинул руку вперед:

— Остров Святой Пасхи прямо по курсу!

Передав трубу Арбузову, послал вестового в каюту за альбомом и карандашами. Спустя полчаса Лисянский протянул Калинину лист с набросками острова.

— Вот вам первый эскиз, Данила Васильевич, по пеленгу норд-вестовому.

Командир начал набрасывать новый рисунок, к нему подошел доктор Либанд и осторожно спросил:

— Позвольте спросить, для чего надобен повторный рисунок?

Не отрываясь, Лисянский объяснил:

— Первый эскиз набросан при обозрении острова с пеленга норд-вест. «Нева» же, двигаясь, беспрестанно меняет направление на остров. Следовательно, и остров мы видим совершенно в другом виде. Как, к примеру, наше судно. С борта оно смотрится по-одному, а с носа или кормы — совершенно по-другому.

Лисянский сделал паузу и продолжал:

— Рисунки сии помогут нашим мореходам быстрее распознать остров Пасхи, случись к нему подходить то ли в тумане, то ли ночью. Мы-то первые россияне зрим сию картину. Пора и нам своими лоциями обзаводиться…

Русский офицер смотрит вперед, его волнуют заботы отечественных мореплавателей, которые обязательно придут в эти места.

«Нева» подошла к острову вечером, держась восточнее. В воде тут и там виднелись камни. С севера вдруг натянули мрачные тучи, нашел шквал. Отвернув от острова, «Нева» легла в дрейф с зарифленными парусами. За ночь шлюп отнесло от берега на 12 миль, и потому с рассветом поставили паруса и снова подошли к острову.

Недалеко от берега из воды торчали гигантские камни. Один из них Калинин принял было за «Надежду». Увы, спутника «Невы» не обнаружили. Приглубый ^[40]восточный берег, покрытый кустарниками, выделялся ярким зеленым ковром среди возвышающихся к северу и югу угрюмых каменных утесов.

Вдоль берега тянулись аккуратные аллеи из банановых растений и заросли кустарников, из которых тут и там поднимался дым.

— Должно быть, среди чащи кустарников живут люди, — заметил Повалишин и, указав на две черневшие среди зеленой травы статуи, повернулся к Лисянскому. — Видимо, те самые статуи, что описаны Куком и Лаперузом.