Тони оказался не готов к столь бурной реакции. Обычно обездоленные родители вымещали гнев на полицейских, а не на нем. Он привык сочувствовать Кэрол, а не быть на ее месте, принимая на себя все шишки.

— У меня большой опыт работы, — заговорил он, надеясь, что его слова не звучат оправданием. — Я еще поговорю с Клэр, прочту переписку Дженнифер. Вы — только один из источников информации по Дженнифер.

Эта реплика окончательно выбила почву из-под ног Тани. Она издала странный звук — то ли всхлипнула, то ли фыркнула.

— Вот, значит, кто я теперь? Один из источников информации по своей дочери, — горько проговорила она.

— Мне очень жаль, — коротко бросил Тони. Если он останется, Мейдментам от этого будет только хуже. Здесь от него нет никакой пользы. Кивнув супругам, он развернулся и вышел из комнаты. Амброуз проследовал за ним.

Детектив нагнал его на полпути к машине.

— Жестко вы с ними, — сказал он. — Мне кажется, вы им показались довольно грубым.

— Я не умею вести светские беседы. Я сказал им то, что хотел. И им теперь есть над чем подумать. Может, они вспомнят что-нибудь ценное. Я знаю, что иногда кажусь грубым хамом. Но поверьте, мои методы работают. Завтра я бы хотел поговорить с Клэр. Может, Дженнифер ей все-таки что-то рассказала. — Тони сухо улыбнулся. — Обещаю, что с ней я буду помягче.

— Куда вы теперь? — спросил Амброуз.

— Мне надо прочесть переписку с компьютера Дженнифер. Давайте вы подбросите меня до отеля, а потом подвезете мне копии. Приезжайте, как только убедите начальника, что если он хочет, чтобы я полностью отрабатывал бюджетные деньги, то должен позволить мне работать так, как я привык. — Почувствовав, как невежлив его тон, Тони примирительно похлопал Амброуза по плечу. Он до сих пор не всегда реагировал на других людей адекватно: — Я очень благодарен вам за помощь. Не так просто объяснить принцип работы профайлера. Понимаете, работая, я пытаюсь влезть в шкуру преступника, и мне совсем не нравится, когда во время этого процесса рядом кто-то есть.

Амброуз провел рукой по гладковыбритой голове.

— Ясное дело, — сказал он. — Честно говоря, меня все это профилерство немного пугает. Но вам лучше знать, вы же специалист.

Он говорит так, будто ему нравится со мной работать, удивился Тони. Он изучающе посмотрел на дом Мейдментов. Чей же глубоко больной мозг решил разрушить их жизнь? Скоро он проберется в него и все узнает. Перспектива не самая привлекательная. На какое-то мгновение Тони охватила такая сильная тоска по Кэрол, что даже закружилась голова. Он повернулся к Амброузу.

— Специалист, — кивнул он. — Кто-то же должен им быть.

14

Пола смотрела, как из маленькой комнатки, что отвели им для работы в школе, лениво выкатывается очередной подросток.

— Ты в четырнадцать лет таким же был?

— Шутишь? Если бы я разговаривал с взрослыми в таком тоне, меня бы мамочка быстро в чувство привела. Тумаками. Я только одного не могу понять — то ли они все сейчас такие, то ли это социальное положение влияет. Парни из рабочих семей тоже, конечно, с гонором, но до этих идиотов им далеко. Может, это из-за того, что они считают себя лучше других… Но бесят меня эти детки ужасно.

Пола прекрасна поняла, что он имеет в виду. Ей доводилось бывать в школах после печально знаменитых нападений на детей, когда несколько учеников погибли от ножевых ранений. В коридорах стояла тишина; подростки смотрели друг на друга боязливо, не зная, кого затронет смерть в следующий раз; в их голосах звучал плохо скрываемый страх. Здесь ничего этого не было. Как будто убийство Дэниела не имело к ним никакого отношения — так, очередной сюжет в новостях, повод для родителей понудеть про опасных незнакомцев. Похоже, расстроился из-за смерти Дэниела только его классный руководитель. Даже директор школы вел себя так, будто произошла не страшная трагедия, а мелкое недоразумение.

— Будь у меня дети, ни за что бы их сюда не отправила, — сказала Пола.

— А ты, кстати, не собираешься еще? Ну, завести ребенка? — Склонив голову набок, Кевин взглянул на Полу.

— Ну и вопросики у тебя. — Надув щеки, Пола с шумом выдохнула. — Честно говоря, я никогда не чувствовала тиканья биологических часов. А ты? Тебе нравится быть отцом?

Кевин, кажется, удивился, что она перевела разговор на него.

— Ничего лучше и хуже и быть не может, — медленно ответил он. — Я люблю своих детей — особенно Руби — безоглядно, безусловно, и буду любить их всегда. Но вместе с тем страх потерять их не покидает меня ни на минуту. А уж когда сталкиваешься с родителями, которым приходится хоронить своих детей… Каждый раз мне как будто вбивают гвоздь в сердце.

Их беседу прервал стук в дверь. В комнату, не дожидаясь приглашения, вошел очередной подросток. Худой и темнокожий, он был ростом заметно меньше остальных ребят. Внешность у него была странная, притягивающая взгляд — сияющая кожа цвета жареного миндаля, буйная шевелюра блестящих черных волос, нос, похожий на ладью викингов, и рот как бутон розы.

— Я Асиф Хан, — объявил он, рухнув на стул. Засунув руки в карманы, вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. — А вы копы.