Читаем Лирика панелек полностью

– Тут такое дело, – нервно начал Ирландец, присев на диван. – У меня неприятности, дома меня ищут. Гарри не выходит на связь, последнее, что от него было слышно, так это то, что его жене угрожали, после чего его видели вместе с ней в аэропорту. В бар к Луи тоже наведывались. Брата я предупредил, чтобы залег на дно.

– К нам ты пришел залечь на дно? – спросил Бобби.

– Не могу сказать, что у вас тут дно, – ухмыльнулся Ирландец. – Но пришла моя очередь просить помощи.

– Корона не спадет, пока кланяться будешь? – иронично спросил Июль.

– А это не твоя забота, коротыш, – не прекращал улыбаться Ирландец.

– И надолго тебе нужен приют? – вздохнул Бобби.

– До утра. Рано утром меня заберут.

– Располагайся, – Ваня указал на диван.

Оля в кухне разливала чай, Июль раскидывал колоду карт на троих. Ирландец чувствовал себя некомфортно.

– А что случилось-то? – пытался развязать диалог Ваня.

– Толком ничего не известно. Говорят, что убирают конкурентов, – Ирландец пожал плечами.

– А вы не можете дать отпор? – не отвлекаясь от игры, спросил Бобби.

– Мы не можем дать отпор тем, кого не знаем. Мы понятия не имеем, кто эти люди.

– Что планируешь делать? – спросил Ваня.

– Завтра со своими близкими дернем в Финляндию в отпуск, – улыбнулся Ирландец. – Там разберемся, что это было, и уже спокойно все решим. После вернусь назад.

Конец вечера прошел в дружелюбной компании за игрой в карты и чаем. Ваня то и дело переглядывался с Олей, та наблюдала за партией со стороны. Одета была во все домашнее, пучок волос на голове, просторная Ванина кофта, короткие домашние шорты и полосатые носки. Июль, уже давно забывший о важной миссии, в простой тельняшке спокойно перекидывался в карты, не вспоминая про свою планету, как про страшный сон. И только медальон на груди напоминал о том, кто он есть. Ваню тоже ничто не беспокоило. Он, как и пару дней назад, наслаждался простой жизнью. Только сейчас ушло чувство одиночества, и его состояние было все больше похоже на счастье. Через пару часов Июль заснул в кресле, Оля спала на раскладушке, Ирландец с Ваней курили на балконе.

– Иногда общаешься с людьми и понимаешь, что ты просто другой. Тебе просто неинтересно с человеком, тебе безразличны его проблемы. И тогда задумываешься: а может, это со мной что-то не так? Это самая большая ошибка человека – искать проблему в себе. Нужно уметь признавать, что ты другой, и искать свою стезю, – говорил Ирландец.

– И ты нашел себя? – спросил Бобби, изучая небосвод.

– Покажи мне хоть одного человека, который скажет, что он нашел себя. Я плюну ему в лицо и буду прав, ибо он чистой воды лжец, – улыбнулся Ирландец.

– Вот хорошо было людям, когда вся страна была верующая. Если что случилось, во всем виноват Бог. Плохо живу, в раю будет лучше. Атеистам явно сложнее в этом плане, – ухмыльнулся Ваня.

– У каждого человека есть свои демоны. Каждый человек сам решает, кормить своих демонов или нет. Если их перекормить, человек скатится во тьму, упадет на дно. Если своих демонов задушить, то ты уже навряд ли будешь здравомыслящим человеком со своим мнением. Демоны каждого человека – это его собственное «я».

– А самое смешное то, что в конце не останется ничего: ни нажитого добра, ни близких людей. Останутся твои шрамы, татуировки и демоны.

– И сам по себе напрашивается вопрос: зачем я все это делаю? Правда? – Ирландец расплылся в хитрой улыбке. – Но у каждого своя мотивация. Чаще всего это память. Воин жив, пока его помнят.

– А я всегда считал, что человек жив, пока он молод. Ты видел этих серьезных людей? Ну не идиоты ли? – возмутился Бобби.

– Вот-вот. Я не понимаю взрослых людей. У них какие– то дела, умные разговоры ни о чем. Когда я вырасту, буду таким же… Это отвратительно и пошло, – подхватил волну возмущения Ирландец.

– Вот он, спальник, – после небольшой паузы продолжил Бобби. – Ты как бы существуешь вместе с ним, ты часть этого муравейника. Но одновременно ты – это ты, а твои соседи – это отдельная вселенная. Представь, что для дяди Толи с завода мы бездари и лентяи. Да что допускать, это так и есть. А ведь он тоже был молодой. Молодые способны мечтать, вот в чем их главное отличие. Они не привязываются к своим возможностям на данный момент или к положению дел. Они просто мечтают.

– Тем сильнее поражаешься людям, которые в зрелом возрасте остаются молодыми душой. Как-то раз наблюдал картину: по дороге ехал старенький «харлей». А на нем дед, такой с расплывшимися татуировками, в потертой кожанке и с длинной седой бородой. При этом за него держится такая же старая женщина. И они счастливы. Кто скажет, что они не молоды, пусть первый кинет в меня камень, – подытожил Ирландец.

Район окончательно погрузился в темноту, в многоэтажках горели отдельные окна, по дворам проезжали единичные машины, а тротуары отдыхали от натиска кроссовок и каблуков. И только легкий шум со стороны оживленной дороги с другой стороны дома давал фоновый звук.