Читаем Липовая жена полностью

– Как?! – Отец выпрямился. – Они не знают, где ты?! Что ж ты делаешь, остолоп, ты в гроб их обеих загнать хочешь?! – Отец покраснел от волнения, на лбу его выступили жилы. – Звони сейчас же! Пусти, я сам позвоню!

Он бросился к телефону и, на секунду замерев над ним, решительно набрал номер.

– Валя, это я… – осевшим голосом торопливо сказал он. – Не волнуйтесь, он у меня.

В трубке обморочным голосом двадцатилетней давности клокотала Валя.

– Не волнуйся, Валюха… – повторил отец напряженно. – Все будет хорошо… Валюха…

Он положил трубку и оглянулся. Сына в комнате не было, он стоял в коридоре, в куртке и туфлях.

– Ты что, Илюша? – крикнул отец, оторопев от неожиданности, и растерянно оглянулся на разобранную кровать – та стояла в полной готовности принять в объятия неизвестного своего хозяина. – Я не пущу тебя.

– Семен Ильич, ты прости меня за все… – торжественно и серьезно проговорил Илья.

– Куда ты?!

– Идти надо.

– Дождь, ночь… Ты сумасшедший!

– Нет, – усмехнулся Илья, – я не сумасшедший. Это было бы слишком шикарно для меня – такое объяснение.

Проходя по двору, он услышал, как наверху открыли балконное окно и отцовский голос позвал:

– Илья!

Он поднял голову вверх, в темноту.

– Слышишь, Илья, это ничего особенного. Не переживай, – сказал невидимый отец, – обыкновенный жареный петух.

– Ладно, Семен Ильич, иди, простудишься… – Сын поднял воротник куртки, сунул руки в карманы и пошел по лужам.

* * *

Cветало. Дождь давно прекратился. Илья шел, в общем, домой, по направлению к дому. Что дальше делать с жизнью, он не знал, тяжесть в груди не проходила, мысль о наступающем дне казалась невыносимой.

«Отчего я такой? Откуда? Как получилось, что я – такой, – мысли после двух бессонных ночей топтались неотвязные, угрюмые, как рассветное небо, и оттого, что ни на один вопрос Илья не мог себе ответить, казались давними, стылыми. – Или мать с бабкой сильно любили, баловали, или сам я, мерзавец, отстранился от всего на свете, берег себя, лелеял… Или просто некому было выпороть меня за это до полусмерти…»

Он вдруг поймал себя на том, что идет к Наташиному дому, и это было совсем некстати и не по пути. «Ничего, – сказал он себе, – погуляю, сделаю крюк… в последний раз. Только посмотрю на окна…»

Во дворе Наташиного дома на бортике детской песочницы под грибком спиной к Илье сидел человек. По сизому облачному червячку над ним угадывалось, что человек курит. Илья достал сигарету и подошел прикурить. Это был мужчина лет сорока с худощавым лицом мрачного боксера. Он молча подал свою сигарету и ждал, пока Илья прикурит.

– Спасибо. – Илья кивнул, повернулся, чтобы идти, но вдруг мужчина сказал негромко:

– Молодой человек… извините меня…

– Без четверти шесть, – машинально ответил Илья, взглянув на часы, но мужчина, будто не услышав, продолжал нервно:

– Погодите… если вы не торопитесь…

Илья остановился. Лицо мужчины смутно белело в предрассветных сумерках.

– Не хочу связываться с хулиганьем, – глухо продолжал он, – а у вас интеллигентное лицо. Понимаю, я жалок и безобразно пьян.

– Ну, ясно… – Илья повернулся, чтобы уйти.

– Постойте, пожалуйста, не уходите! – Мужчина даже приподнялся с деревянного бортика песочницы, словно хотел удержать Илью за руку.

– Вам деньги нужны? – спросил Илья.

– Мне не нужны деньги! – как-то брезгливо ответил мужчина. – Я кандидат наук, у меня изобретения… Господи, какая чушь. Просто у вас интеллигентное лицо, а я не хочу связываться с хулиганьем.

– Ну, я это слышал. Дальше что?

– Я хочу попросить вас… об одном одолжении… – Мужчина попытался опять сесть на узкий деревянный бортик, но не рассчитал и завалился на спину, в песок.

Илья бросился поднимать его. После долгого отряхивания и бормотания мужчина невнятно и как-то обреченно сказал:

– Дайте мне по морде…

– Та-ак… – пробормотал Илья. – Отличная ночка.

– Послушайте, не уходите! – цепляясь за рукав куртки Ильи, воскликнул мужчина. – Хороший человек, поверьте, мне сейчас так плохо, как никому.

– Что вам нужно? – уже с раздражением спросил Илья.

– Дайте мне по морде.

– С какой стати? – так же раздраженно спросил Илья. Этот странный пьяный, детская песочница, громада Наташиного дома в рассветных сумерках – все было призрачным и придуманным, как в дурацкой пьесе. И сам он казался себе придуманным, все это было тяжко и глупо.

– Какое вам дело, вам-то что? – зло усмехнулся мужчина. – Господи, неужели трудно? Я прошу – дайте мне по морде. Ну, сделайте одолжение!

– Я с дорогой душой, но за что?

– Садитесь, – тяжело сказал мужчина. – Ладно, я все расскажу. Мы ведь не встретимся больше. А если встретимся, вы не узнаете меня, я вполне респектабельный человек, кандидат наук, у меня изобретения… машина… все блага… Вы женаты?

– Нет, – сказал Илья, опускаясь рядом с ним.

– Ну, тогда вам не понять. Мне жена изменила. Ясно? И я, – он замолчал на секунду, – я ударил ее… Это было вчера. Вот, ходил всю ночь… Ходил, ходил… Вам этого не понять… – Он усмехнулся: – Рогоносец я, как в водевиле.

– Вы путаете жанры, – хмуро сказал Илья. – В водевилях жен не бьют.