Читаем ЛиПа полностью

Да стоят над душой, вот жалость,

Бабка, внучка, жена и мать.

Не хочу их советы слушать

И негодника проучу.

Ну-ка, бабы, заткните уши, —

Я стихи прочитать хочу!



Спелым яблоком в саду заросшем

Звонко хрустнул чей-то поцелуй!

(Александр Архипов. Сельские напевы)


ОСЕЧКА


Я гулял тогда напропалую.

Губы у девчат, как спелый мёд!

В темноте трещали поцелуи,

Словно под ногами первый лёд.


Но споткнулся на одной царевне:

Показать хотел мужскую власть,

Да пощёчина по всей деревне

Хрустким поцелуем разнеслась.



Возможно ли оспорить птицелова,

загадочно изрекшего, что слово

вернуть в силок трудней, чем воробья?

(Белла Ахмадулина. Тайна)


ЗАГАДКИ СФИНКСУ


— «Как я узнаю, почему, бывает,

служитель тьмы такой же страх питает

к пахучей травке, как шакал к огню?


И прав ли тот неведомый извозчик,

что даме предложил, потупив очи,

покинуть воз, чтоб отдых дать коню?


Какое минимальное усилье

необходимо, если попросили

извлечь на берег, скажем, пескаря?


И сколько в чаще надо встретить зайцев

одновременно, чтоб могла погнаться

и та охота не прошла б зазря?


Калорий волку сколько нужно в пище,

чтоб сирым не казался он и нищим

и не ходил в овчарню на поклон?»...


Вопросы так поставить может Белла,

что, даже если нет в мозгах пробела,

не даст ответ ни Сфинкс, ни Соломон.






В борозде кричат грачи

Словно турки под Азовом.

(Александр Балин. Железо моё золотое)


ВЕЧЕРНЯЯ ПРОГУЛКА С ИСТОРИЧЕСКИМ ПЕЙЗАЖЕМ


Бросив свой великий стол,

От врагов замкнув квартиру,

На прогулку я пошёл,

Как Олег на Византию.


Как татарами Торжок,

Ручеёк морозом скован.

Мёрзнет в чистом поле стог,

Точно рыцарь-пёс под Псковом.


Сосны, строги и черны,

Стынут раннею зимою.

Заблудился ветер в них,

Будто лях под Костромою.


Мрачно вороны парят

Над пожухлою отавой.

За рекой огни горят,

Словно шведы под Полтавой.


Как старинные рубли,

Светят лужи тусклым блеском.

Коченеют воробьи,

Как французы под Смоленском.


Не стряхнёт с себя оков

Вечер, сумрачный и синий.

В небе столько облаков,

Что японцев под Цусимой.


И бегу я, сам не рад,

По едва заметным тропам

Ближе к дому, наугад,

Словно Врангель с Перекопа.



Какое счастье — взять и заблудиться

В родных просторах в середине лета.

(Александр Беляев. Лунные поляны)


ПРЕОБРАЖЕНИЕ


Какое счастье — заблудиться к ночи

Без топора, без курева, без спичек,

Без денег, без еды и в одиночку,

И, задремав на кочке, слушать птичек.


Акридами питаться, диким мёдом,

Пить воду из лосиного копытца,

Смешаться, как с толпой, с лесным народом,

А повезёт — неделями не мыться.


Забыть стихи навек, и, даже в шутку

Себя не выдавая за поэта,

Вернуться в Кострому по первопутку

И в спячку впасть до будущего лета.



Киев

И бабы — как из молока —

Хохочут у днепровской кущи,

Свои сгущённые бока

Покачивая так зовуще.

...И среди прочих быстрых ног

Мелькают посреди проспекта

И адидасовская кеда,

И крепкий жмеринский сапог.

(Евгений Блажеевский. Тетрадь)


КИЕВ


Гуляют пары по Подолу.

Течёт великая река.

А я глазею на подолы

И на сгущённые бока.


Но мне не праздновать победу,

И помнит до сих пор мой бок

И адидасовскую кеду,

И крепкий жмеринский сапог.



Пошла в берёзовую рощу,

Открыто парня позвала.

Вот посмотреть бы, что за тёща

Такую девку родила!

(Виктор Боков. Ельничек-березничек)


«...ВСЕ ВОЗРАСТЫ ПОКОРНЫ»


...Я парочку догнал, волнуясь.

Гляжу, девчонка — самый сок!

«Нельзя ль узнать, — интересуюсь,

Мамаши вашей адресок?!


Быть может, прослыву нескромным,

Себе накликаю беду,

Но с удовольствием огромным

К ней в гости вечерком зайду»...


Дрожу от собственной отваги;

Но, бросив взгляд из-под бровей,

Даёт мне девка лист бумаги:

«Вот адрес бабушки моей!»



Я вышла прохладною мартовской ночью.

За дверью с намёком стояла метла.

(Лариса Васильева. Москворечье)


МЕТЛА С НАМЁКОМ


Однажды, студёною мартовской ночью,

Я из дому вышла. Такие дела...

И сразу рукой ощутила на ощупь,

Что кем-то с намёком забыта метла.


Неужто лететь уже время приспело?

Да вроде бы рано — лишь март на дворе.

В последнюю полночь шального апреля

Сбираются наши на Лысой горе.


На что же намёк? Догадаться непросто.

Для славы прислали иль чёрной хулы?

А вдруг перемены среди руководства

Мне явлены в образе новой метлы?!


Я, робко ступая, вернулась в светёлку,

Окинула взглядом рабочий чертог

Перейти на страницу:

Похожие книги

Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза
Стихи
Стихи

«Суть поэзии Тимура Кибирова в том, что он всегда распознавал в окружающей действительности "вечные образцы" и умел сделать их присутствие явным и неоспоримым. Гражданские смуты и домашний уют, трепетная любовь и яростная ненависть, шальной загул и тягомотная похмельная тоска, дождь, гром, снег, листопад и дольней лозы прозябанье, модные шибко умственные доктрины и дебиловатая казарма, "общие места" и безымянная далекая – одна из мириад, но единственная – звезда, старая добрая Англия и хвастливо вольтерьянствующая Франция, солнечное детство и простуженная юность, насущные денежные проблемы и взыскание абсолюта, природа, история, Россия, мир Божий говорят с Кибировым (а через него – с нами) только на одном языке – гибком и привольном, гневном и нежном, бранном и сюсюкающем, певучем и витийственном, темном и светлом, блаженно бессмысленном и предельно точном языке великой русской поэзии. Всегда новом и всегда помнящем о Ломоносове, Державине, Баратынском, Тютчеве, Лермонтове, Фете, Некрасове, Козьме Пруткове, Блоке, Ходасевиче, Мандельштаме, Маяковском, Пастернаке и Корнее Ивановиче Чуковском. Не говоря уж о Пушкине».Андрей Немзер

Тимур Юрьевич Кибиров , Тимур Кибиров

Поэзия / Стихи и поэзия