Читаем Лёд полностью

— Впрочем, понимаю, — продолжил я, — на предмет подробностей мне и вправду лучше терзать второго механика. Вот, — протянул я ей лист бумаги, — напишите здесь адрес Ваш и его. И мы попробуем чем-нибудь помочь Вашему горю.

Она тут же радостно заулыбалась — если только можно было назвать радостью, то, что изобразилось на ее измученном беспрестанным страданием лице — и заскрипела пером по протянутому листу.

— Ну а теперь, Катерина Матвеевна, ступайте домой и постарайтесь взять себя в руки. Мы с помощником предпримем все усилия, чтобы преступник предстал перед правосудием.

Она снова закивала, медленно поднялась и вдруг кинулась целовать мою руку, лежавшую на столе. В первые секунды я опешил и не сразу отнял ее, но потом обхватил свою посетительницу за плечи и посмотрел прямо в ее серые глаза:

— Катерина Матвеевна, это мой долг как представителя закона. Да и кроме того я ведь занимаюсь этим не бесплатно. Ступайте, я извещу Вас, как только что-то прояснится.

Слезы потекли по ее бледным щекам. Она поправила шляпку, опустила вуаль и стремительно выбежала из комнаты.

Не успела она прикрыть за собой пронзительно скрипнувшую дверь, как на пороге оказалась едва не сбитой с ног ввалившимся в кабинет взлохмаченным и не вполне трезвым Мишкой. Он основательно ее напугал, и она ошарашено замерла на месте, глядя, как он учтиво и почти по-театральному расшаркался перед ней, протянув:

— Мадам, мое почтение. Пардонне-муа, позвольте Вашу ручку, — и попытался ухватить ее тонкую почти прозрачную ладонь.

Катерина Матвеевна поспешно спрятала руку за спиной, и Мишке лишь оставалось смачно и со вкусом чмокнуть воздух, после чего его лицо вновь приняло серьезно-скучающее выражение, он прошел в кабинет и плюхнулся на зашатавшийся под ним стул.

— Где тебя носило, Мишка, черт тебя дери?! — возмутился я, стукнув кулаком об стол в то время, как его физиономия вновь расплылась в наигранной пьяной улыбке.

— Николай Алексеевич, — притворно заканючил мой больной с похмелья повеса, — ну как Вам не понять! Молодость проходит, годы летят… Разве могу я упустить шанс напоследок гульнуть, прежде чем какая-нибудь матрона кровь с молоком навеки окольцует ясноглазого сокола? — и лицо его приняло столь жалобное, почти мученическое выражение, что я не выдержал и невольно расхохотался.

— Ну что мне с тобой делать, сокол мой? — простонал я, вытирая глаза. — В наказание я могу не допустить тебя до расследования весьма интересного дела, — и я хитро ему подмигнул.

Мишка тут же выпрямился и напрягся, как натянутая струна:

— Уж не то ли это голубоглазое дело, что только что выскользнуло из кабинета? — и он с притворной сердитостью погрозил мне пальцем, ноготь которого уже изрядно пожелтел от табака.

— У нее погиб муж в арктической экспедиции, и она упорно не хочет верить в то, что для моряка дожить до сорока лет — уже чудо. Впрочем, она платит нам, и мы, хочешь — не хочешь, а должны хотя бы попытаться изобразить бурную деятельность. Прямо сейчас мы отправимся к кузену ее мужа, что был на том корабле вторым механиком, так что, приведи себя в порядок.

Мишка пожал плечами и кое-как причесался пятерней. Я велел ему купить по дороге кислого молока и имбиря, чтобы хоть как-то забить похмельное амбре, и через несколько минут мы наняли экипаж и отправились по указанному Катериной Матвеевной адресу.

2

Кузен Сергея Пронина, Ипполит, проживал со своей семьей в одном из небогатых кварталов Петербурга на втором этаже двухэтажного дома, первый этаж которого занимала собственно хозяйка, сдавая верхние комнаты внаем. Мы кое-как пробрались по узкой темной лестнице, залитой помоями, наверх и, не найдя ни звонка, ни дверного молотка, принялись со всей мочи колотить в заплесневелую и местами прогнившую дверь. Через пару минут на пороге показалась крошечная девочка и уставилась на нас своими круглыми и темными, как вишни, глазами.

— Пронины здесь живут? — рявкнул на нее Мишка.

Девочка вздрогнула, побледнела и сделала шаг назад, указывая пальцем на что-то за нашими спинами. Мы обернулись и увидели еще одну дверь, обитую войлоком. Стучать по ней было практически бессмысленно, и Миша дернул за едва державшуюся ржавую ручку. Дверь тут же отворилась, и мы оказались в крошечной прихожей в кромешной тьме. Я постарался как можно громче кашлянуть и крикнул:

— Позвольте войти?

Где-то вдалеке послышался шорох, а затем звук приближающихся шагов, и уже через минуту перед нами стояла невысокого роста женщина средних лет, державшая свечной огарок и подслеповато щурившаяся в попытке разглядеть незваных гостей.

— Здравствуйте, — с готовностью начал я. — Меня зовут Николай Зандерс, я сыщик и занимаюсь расследованием гибели вашего родственника — Сергея Пронина. Мы пришли поговорить с Ипполитом…простите, не знаю, как его по отчеству…

— Андреевич, — хриплым голосом произнесла женщина. — На ваше счастье он сейчас дома, не на верфи. Проходите. Поля!