Читаем Лимеренция полностью

— Я хочу сказать, что образование в Лайонсвуде изменило мою жизнь, но это была адаптация. Все свое детство я больше беспокоилась о том, оплатили ли мы счет за электричество, чем о том, чтобы выучить таблицу умножения. И я не пытаюсь заставить вас пожалеть меня — я просто хочу, чтобы вы поняли, что для меня нет лучшего места, чем здесь. Мои текущие оценки, возможно, не отражают этого, но я горжусь тем, что учусь здесь… И я буду гордиться этой школой. Вы будете гордиться мной в этом семестре и в следующем, и после них тоже. Обещаю, через десять лет вы будете гордиться тем, что назвали меня своей ученицей.

К тому времени, как я финиширую, у меня побелели костяшки пальцев на подиуме, и проходит несколько мгновений, прежде чем я позволяю себе взглянуть.

Чтобы посмотреть, преодолела ли я сомнения, посеянные моими плохими оценками.

Один взгляд на Дина Робинса, и я знаю, что да.

Это видно по его остекленевшим глазам, по дрожанию нижней губы мисс Арнольд, по появлению носового платка сзади.

Я вытираю глаза рукавом формы.

Наконец декан нарушает тяжелое молчание.

— Это интересная история, мисс Дэвис. И не та, которую мы слышим от наших студентов. — Он прочищает горло. — Над вашей успеваемостью не помешало бы немного поработать, но… Думаю, я говорю от имени зала, когда говорю, что мы с нетерпением ждем возможности увидеть, что вы сделаете с предоставленной вам возможностью получения образования.

Меня захлестывает сладостное облегчение.

Слава Богу.

Технически, я не обманывала декана или кого-либо из присутствующих здесь сегодня преподавателей. История правдива, хотя в ней немного не хватает контекста.

Первое: домовладелец, о котором идет речь, на самом деле был маминым парнем, Эдом, у которого было достаточно причин выгнать нас после того, как он обнаружил, что мама встречается с одним из своих коллег. Это был позор. У Эда был настоящий дом, и он почти не брал с нас арендную плату.

Второе: Это была середина зимы.

… в Мобиле, штат Алабама.

Рекордно низкая температура в том году, возможно, даже было пятьдесят градусов(прим. 10 градусов по цельсию).

Но я не говорю ни того, ни другого. Легче жалеть человека, когда он единственная жертва в истории.

— Просто напоминаю, что скоро прием заявлений в колледж, мисс Дэвис, — упрекает декан. — Возможно, в следующем семестре мы увидим несколько улучшенных оценок, пару дополнительных занятий и поступление в колледж. — Его голос суров, но лицо не выражает жалости.

Прямо сейчас я — побитый щенок, которого он нашел на обочине автострады, и он не собирается выгонять меня силой.

Я одариваю его самой широкой улыбкой, на какую только способна.

— Уверена, что так и будет, сэр.

Я завершаю презентацию, пожимая всем руки и любезно принимая их жизненные советы. Не то чтобы я нуждатась в каких-то седеющих выпускниках, которые говорили бы мне, что все дело в том, чтобы — «тянуть себя за веревочки», в то время как блеск их мокасин за тысячу долларов почти ослепляет меня.

Я подтягиваюсь.

С честью сдать «SSAT» и получить стипендию в Лайонсвуде — это самое большое, чего я когда-либо добивалась.

Но в этой истории, как и в той, которую я рассказала сегодня вечером, тоже немного не хватает контекста.

* * *

На обратном пути в свое общежитие я киплю от злости.

Мой тонкий, поношенный жакет не идет ни в какое сравнение с холодным бризом, шелестящим в красных кленах, окаймляющих каменную дорожку, и только гнев, горящий в моих венах, не дает моим зубам стучать.

По-прежнему радиомолчание от Микки. Никаких извинений. Никаких отговорок. Даже нерешительного: Надеюсь, все прошло хорошо!

Очередной резкий порыв ветра колышет осеннюю листву. Я плотнее запахиваю куртку как раз в тот момент, когда мимо проходят две смеющиеся девушки, обе в элегантных пальто Moncler bubble.

Ревность вспыхивает прежде, чем я успеваю ее подавить.

Я хотела бы сказать, что я выше зависти, выше желания покупать куртки за две тысячи долларов, но я не могу. Окруженная богатством Лайонсвуда — как кричащим, так и сдержанным — я не стала невосприимчивой к очарованию приятных вещей.

Просто более подозрительная.

Я пытаюсь избавиться от горечи, потому что, если отбросить в сторону эту катастрофическую презентацию, сегодняшний вечер прекрасен. В полнолуние каменные здания в стиле неоготики, составляющие кампус Лайонсвуда, выглядят почти неземными. К большинству из них не прикасались с начала восемнадцатого века, если не считать ремонта электропроводки и внутренней сантехники. Именно безграничное финансирование школы и преданный совет выпускников гарантируют, что все в кампусе выглядит как будто сошедшее с страниц романа Диккенса.

Листья хрустят под моими теннисными туфлями, когда я заворачиваю за знакомый угол к общежитию, или Западному крылу, как его знает большинство студентов.

Это одно большое блочное здание со стеклянными окнами и исторической башней с часами, разделенное на секции с отдельными люксами. Это все еще общее общежитие, но у меня впервые появилась собственная ванная комната.