Читаем Лимеренция полностью

— … может быть, слишком рано, — произносит женский голос. — … если бы это была хорошая идея.

Я напрягаюсь, чтобы услышать больше, чем обрывки фраз.

Слышится сопение.

— Я просто подумала…

— Я знаю. Ты думала…

Что ты только что подумала?

Я подхожу еще ближе, мое ухо почти прижимается к двери — как раз в тот момент, когда она распахивается, и я оказываюсь лицом к лицу с тремя хмурыми студентками из Сидарсвилля.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Я немедленно выпрямляюсь, но ущерб уже нанесен. С таким же успехом они могли застать меня со стеклянным стаканом в руках.

Я потираю затылок.

— О, я просто… — Мое лицо уже становится таким же красным, как табло. — … иду в туалет.

Они хмурятся еще сильнее, и высокая, жилистая азиатка справа скрещивает руки на груди.

— Нет, все не так. Ты пыталась подслушать наш частный разговор.

Я бросаю взгляд на девушку посередине — на нее.

Она тоже хмурится, в ее больших карих глазах, как у Бэмби, блестят слезы. Очевидно, она слишком расстроена, чтобы быть такой же враждебной, как ее друзья.

— Сид права. У нас частный разговор, — говорит парень слева. Его косички свисают на лоб, он прижат спиной к одной из закрытых кабинок. — Иди воспользуйся другим туалетом. Я уверен, что в твоей гребаной шикарной школе их миллион.

Я поднимаю руки вверх, сдаваясь.

— Ладно, я знаю, что подслушивала. Это было неправильно, но… — Я запинаюсь, подыскивая объяснение. Я не думала о том, что скажу ей.

Я вообще особо не задумывалась.

Девушка справа — я полагаю, Сид — делает вид, что собирается сама вывести меня из ванной, и я выпаливаю:

— Я видела тебя. Той ночью на бдении. Я видела тебя.

Сид делает паузу, и брови средней девочки в замешательстве хмурятся.

— Ты видела меня?

Я киваю.

— Да. Ненадолго. Мы смотрели друг другу в глаза целых две секунды, а потом ты ушла.

Ее глаза расширяются от осознания.

— Это была ты.

— Это была я. — Я бросаю взгляд на ее друзей. — Еще раз прошу прощения за подслушивание, но я узнала тебя, когда вы уходили, и хотела поговорить. — Я сглатываю. — О Микки. Можно и наедине.

Имя Микки падает, как валун, и все трое одновременно застывают.

Первой приходит в себя Сид, ее глаза сужаются.

— Я, блядь, не знаю, кто ты такая, но у тебя хватает наглости приходить сюда и просить Лиз рассказать о ее мертвом парне.

Я замираю.

Парень?

В дневнике Микки вскользь упоминалась девушка, но я никогда не связывала точки с концами.

Потому что предполагается, что мне пора заканчивать играть в детектива.

Предполагается, что я должна не высовываться, чтобы провести выпускной год тихо и без происшествий.

— Ты права, — говорю я, — прости. Мне не следовало подслушивать. Это действительно неуместно. Я пойду и оставлю вас, ребята, наедине с вашим частным разговором. Еще раз… Правда, извините.

Сид усмехается.

— Да, это хорошая идея.

Я поворачиваюсь, поджав хвост, но как только я касаюсь дверной ручки, кроткий голос окликает:

— Подожди!

Когда я оглядываюсь, Лиз делает шаг вперед.

— Ты знала Микки? — Она заламывает руки, когда спрашивает.

— Вроде того. Я бы не сказала, что мы были друзьями, но я знала его. Мы оба были стипендиатами, — признаю я.

Лиз выдыхает и кивает.

— Мы можем поговорить.

Мои брови удивленно взлетают вверх.

— Лиз, — говорит парень, — ты уверена? Тебе не обязательно с ней разговаривать.

Лиз одаривает его неуверенной улыбкой.

— Я уверена, Алекс.

Оба ее друга все еще смотрят на меня настороженно, но Лиз делает шаг вперед.

— Ты сказала — наедине. Я знаю отличную закусочную неподалеку. Не хочешь немного картофельных оладий?

На заднем плане гудит табло, и в меня закрадывается неуверенность.

— Я должна смотреть заплывы прямо сейчас. Я не уверена, стоит ли мне покидать кампус.

Лиз кивает.

— По моему опыту, такие встречи занимают много времени. Мы вернемся до начала финальной гонки.

Я делаю глубокий вдох.

Это плохая идея.

Я должна был закончить копаться в смерти Микки.

Но Лиз, возможно, знает что-то, что я могу использовать против Адриана, если вся эта 'тихая и без происшествий' часть сработает не так, как я надеюсь.

И Рик, несмотря на то немногое, чему он меня научил, преподал по крайней мере один урок: лучше иметь нож, который тебе не нужен, чем порезаться из-за того, что у тебя его нет.

Я улыбаюсь.

— Картофельные оладьи — это вкусно.

* * *

Возможно, это самые вкусные картофельные оладьи в моей жизни.

Четыре года употребления картофельных оладий с цветной капустой, сладким картофелем и обезжиренных низкокалорийных оладий приучили мои вкусовые рецепторы забывать вкус настоящих оладий.

Но вот это, обвалянное в сыре и приготовленное с жирным беконом, — настоящее блюдо.

— Похоже, ты получаешь удовольствие, — комментирует Лиз, макая черничные вафли в сироп.

— Они такие вкусные.