Читаем Лимб. Анафемные души полностью

– А с тех, что нынче проводников на всех не напасёшься, странная девочка, – отвечает мне старый кочевник, щуря один глаз. Он как лошадь запряжён в передвижную платформу на колёсах с двумя вместительными клетками на борту нагруженными различным хламом, и с явным усердием тащит конструкцию за собой. Ноги вязнут в рыхлой земле после прошедшего дождя, тугие вены вздуваются на старой покрытой морщинами коже, а руки от верёвок стёсаны в кровь. Однако недовольным старик не выглядит – очень даже позитивным.

– Не говори с ним, – одёргивает меня Шоу, хватая за локоть. – Старик сбрендил.

– Что он имел в виду?

– Это не наше дело, Катари.

– Проводники дохнут, как мухи. Ха! – каркающее смеётся старый кочевник нам в спины, и я отмечаю отсутствие у него во рту доброй половины зубов. Что значит – умер он таким же невзрачным; заблудшие души навсегда остаются такими, какими были в момент смерти.

Все за исключением меня.

– Слыхал, чертовщина какая-то творится в южных секторах Лимба, – продолжает говорить старик, хрипло посмеиваясь. – О прокаженных слухи ходят, мол плодиться они начали, как саранча. Заблудших пожирают…

– Ничему тебя жизнь не учит, – второй торговец отвешивает старику крепкий подзатыльник. – За любую информацию нужно платить! Чего треплешься?

– Да ладно тебе, Монти, – усмехается ещё один торговец, шагающий налегке и перекидывающий с одного уголка рта в другой длинную травинку. – Слухами земля полнится. А мы – не распространители слухов. Только фактов. И только с оплатой за них. А далеко не факт, что в южных секторах что-то творится.

– Кто-то убивает проводников, – каркающе добавляет старик. – А если не станет проводников, всем нам кранты! И кто же это могут быть? Уж не прокажённые, а?

– Харэ трепаться! – вновь гаркает на старика один из кочевников. – Я этих прокажённых ни разу не видел, да и желанием не горю! Так что заткнись и не зазывай беду!

– Прокажённые. Ха! – посмеивается кочевник с травинкой в зубах, выплёвывая слова, как куски скользкой зловонной грязи. – Видел как-то одну такую тварь…

– Трепло! – вставляет реплику проводник.

– Правда! Видел! – нагоняет его кочевник, выплёвывая изо рта травинку. – Страшная такая… тварина. Рот разорван, глаза – две чёрных пустых дыры, а язык длинный и раздвоенный, как у змеюки.

Проводник окидывает кочевника насмешливым взглядом:

– Да ты совсем идиот. Ни одна прокаженная душа так не выглядит. Это ты мне тварюгу какую-то фантомную описываешь.

– Ага, как же! – жестко смеётся кочевник. – Всё-то ты знаешь, да и ничего по сути! Никакая это не фантомная тварюга была, а самая настоящая анафе…

– Захлопнись! – проводник вдруг толкает кочевника в спину и тот летит на встречу с землёй, вспахивая её физиономией. – Совсем жизнь не дорога? На перерождение отправиться хочешь?! Говоришь, что знаешь, кто такие прокаженные и вот так просто называешь их по имени?!

– Да я… да я… Да что я такого сказал-то? – мямлит кочевник, утирая лицо рукавом крутки и оставляя на ней разводы грязи.

Проводник грозовым облаком нависает над кочевником, и пока остальные молчаливо наблюдают за разворачивающимся действием, угрожающе шипит ему в лицо:

– Не хочешь лишиться проводника и остаться здесь на корм фантомам, захлопни пасть и не смей больше разевать на тему прокажённых. Потому что мне, тупой ты кусок бревна, здесь эти твари не нужны. Так что не смей их звать, понял?!

Кочевник нервно сглатывает, тупит взгляд и нехотя кивает.

– Вот и хорошо, – проводник хлопает его по плечу и продолжает путь.

Тропинка круто уходит вниз по бугристому склону и все мы переходим на трусцу, в то время когда платформа ударяет старика в спину и буквально подбирает под себя, пока Шоу вовремя не хватается за клетки и замедляет её движение.

– Спасибочки, рыжик, – подмигивает ему старик.

– Что значит: что-то убивает проводников? – продолжаю разговор я, так как впервые об этом слышала. Видимо до меня слухи вообще никогда не доходят.

– Хрень всё это! – кричит проводник, адресуя мне скользкий, но чертовски самоуверенный взгляд. – Слушай этого старпёра меньше, путница! Никто и ничто нас не убивает!

– Конечно, не убивает, – гаркает старик. – Отправляет на перерождение ваши грешные душеньки, всего-то.

Один из кочевников вновь отвешивает старику подзатыльник и колени того подгибаются, ступни уходят в землю.

– Козлина, – ворчит тот, так что слышу только я. – А ты, небось, на пожарище побывала, а, странная девочка?

Невольно оглядываю свою одежду, затем отвожу взгляд на макушки деревьев вдали и коротко качаю головой:

– Не твоё дело.

Джинсовая куртка, белая футболка под ней и эластичные брюки сплошь покрыты дырами и чёрными разводами от копоти.

Старик прав – шмотки давно пора сменить, да только возможность никак не подвернётся, а пытаться выторговать что-то у кочевников в то время когда платить нечем – глупо. Если только натуру предлагать не собираюсь.

– Говорят, разорвало его, – доносится до ушей разговор кочевников шагающих впереди.

– Да ну! Не верю! Быть такого не может.

– Не таким уж и крутым он был, как все о нём трещали.