Читаем Лилит полностью

- Конечно, это зрелище, достойное того, чтобы его видел Бог; Тот, Кто Сотворил ее, будет рад тому, что она проснется! Он увидит, как возрождается Его воплощение, и будет доволен! Посмотрите на нее еще раз и ложитесь спать.

Он сделал так, чтобы луч света его свечи упал на прекрасное лицо моей матери.

- Она выглядит значительно моложе! - сказал я.

- Она и стала значительно моложе, - ответил он, - Даже Лилит уже выглядит чуть моложе!

Я лег и уже начал погружаться в благословенный сон.

- Но когда вы снова увидите свою мать - закончил он, - сразу вы не узнаете ее. Она продолжит свой путь, и будет становиться моложе до тех пор, пока не достигнет всего самого прекрасного, чего может достичь женщина трудно предвидеть, насколько прекрасна она будет тогда. И тогда она откроет глаза и увидит с одной стороны от себя своего мужа, а с другой - сына, встанет и оставит их, и отправится к тому, кто был ей большим, чем они, и Отцом, и Братом.

Я слушал его, словно грезил наяву. Я замерз, но холод не причинял мне страданий и боли. Я чувствовал, как они возложили на меня белые, одежды смерти. А потом я все забыл. Бледная ночь вокруг меня была наполнена спящими лицами, но я тоже спал, не сознавая того, что сплю.

Глава 43

И ПРИШЕЛ СОН

Я не ощущал того, что происходило вокруг меня, не чувствовал глубокого, бесконечного холода, я был по-настоящему счастлив - даже больше, думаю, чем моя душа могла бы припомнить. Я не мог думать о тепле, как об источнике хотя бы малейшего удовольствия. Я помнил, что когда-то наслаждался им, но не мог вспомнить, как у меня это получалось. Холод успокаивал все тревоги, растворял в себе любую боль, утешал все печали. Утешал? Нет, не так. Печали таяли в ночи, подкравшейся ближе затем, чтобы восстановить все хорошее, чтобы стократ его преумножить. Я спокойно лежал, полный тихого ожидания, вдыхая влажные запахи щедрой Земли, знакомой с душами примул, ромашек и подснежников, которые спят в ней, дожидаясь своей Весны.

Как передать то удовольствие, которое может доставить этот мороз, когда спишь в нем, будучи в сознании, и зная также, что вставать не надо, можно лежать, вытянувшись, в полном покое! Насколько я остыл, словами не передать, так как становился все холоднее и холоднее - и жаждал еще большего холода. Я чувствовал себя все меньше и меньше, и все более и более счастливым, даже больше, чем можно представить. Я ничем не заслужил этого и никогда не молился ни о чем подобном, - и это было моим на основании того, что я был живым, а жив я был на основании той Воли, что жила во мне.

А затем пришли сны - толпами! Я лежал обнаженным на заснеженной вершине. Белая дымка волновалась вокруг меня, словно волны на море. В воздухе висела холодная луна, а вокруг луны и меня - ледяное небо, в котором жили я - и луна. Я был Адамом, который ждал Бога, чтобы тот вдохнул в мои ноздри дыхание жизни. Я не был Адамом, я чувствовал себя ребенком на груди у матери всего чистого и изначального, сияющей белым светом. Я был юношей на белом коне, скачущим с облака на облако в синих небесах; я не спеша торопился к какой-то возвышенной цели. Века я спал - или это были тысячелетия? Или только одна длинная ночь? Что проку спрашивать? Время ничего не могло со мной сделать; я был в стране размышлений - дальше ли, выше, чем семь измерений, десять чувств... Я думаю, я был там, где был - в сердце Бога. Я грезил в центре растопленного ледника; призрачная луна приближалась ближе и ближе; ветер и волны слышал я. Я лежал и слушал, как ветер, вода и луна воспевали мирное ожидание приближающегося освобождения. Я сказал, что засыпал периодически, но, как я это понимаю, то были торжественные, невесомые секунды, наполненные вечностью.