– Как ты? Выспалась? – мужчина присел напротив неё.

– Спасибо, я хорошо себя чувствую. А вы? – ответила вежливостью на вежливость.

– У меня есть важный разговор к тебе, – произнёс Хаджарат со всей серьёзностью, проигнорировав её вопрос.

– Какой? – она заметно напряглась, увидев решимость, вспыхнувшую в его глазах.

– Скорее, это предложение…

Глава 9

«Предложение? Ещё одно? Звучит двусмысленно… И что на сей раз? Какая идея пришла ему в голову? Ну ведь не замуж собирается позвать? Бред… или всё же… нет, только этого мне не хватало» – подумала Лилия. Симпатия Хаджарата Муратовича очевидна, но не стало бы это неразрешимой проблемой, в таких условиях работать будет крайне сложно…

– Слушаю вас, – девушка не рискнула спросить прямо, да и смелости резко поубавилось, стоило оказаться в его обществе. Энергетика у него властная и довлеющая, что совсем не сочетается с благородной аристократичной внешностью мужчины. Хотя раньше, когда он вёл себя сдержаннее, она так остро не реагировала на знаки внимания. Зато сейчас ощущает мощное воздействие в полной мере, словно невидимые щупальца подбираются со всех сторон и, сжимая в тугих тисках, душат.

А повод для дискомфорта есть – пристальный взгляд, которым Хаджарат Муратович вперился в неё, жадно пожирая глазами и прожигая насквозь. Затянувшееся молчание вдвойне тяготит и нервирует Лилю, хотя он почему-то не спешил продолжить разговор, как будто специально этим изводит – давит психологически. На фоне чего она даже не может пересилить себя и отвернуться, лишь бы не смотреть на него.

– Какое предложение? – поторопила девушка. Морально подготовилась к тому, как откажет ему, о чём бы не сказал и не попросил.

– Я знаю, Виталий рассказал тебе о произошедшей трагедии в моей семье четыре года назад, — зашёл сразу с «козырей».

Лиля кивнула в ответ, сама не собиралась затрагивать эту тему, памятуя, что водитель поделился с ней по секрету.

– Так вот… – мужчина шумно вздохнул, выдержав очередную паузу. Потом добавил: – Речь пойдёт о Белле.

– Ваша внучка… – разные мысли были, но, чтоб это коснулось ребёнка, она никак не предполагала.

– Ты умеешь обращаться с детьми? – уточнил Хаджарат, наклонив голову вбок и не разрывая зрительного контакта. Взгляд как у хищника перед тем, как наброситься на свою добычу, и чуть ли не облизывается.

– Э-э… ну… – девушка уже сообразила, к чему он клонит. – Няней я никогда не работала, если вы об этом спрашиваете. Массаж по возрасту делаю; в детской поликлинике, в процедурном кабинете когда-то трудилась – это весь мой опыт.

– Да, ты правильно поняла, Белле нужна няня. За прошедшее время их сменилось немало. К сожалению, терпения никому не хватает. Та женщина, которая сейчас с ней находится, тоже хочет уволиться, сегодня утром сообщила мне о своём намерении. Дождётся моего возвращения в Абхазию и уйдёт. Попробуешь себя в новой роли?

Растерявшись, Лиля пожала плечами. Одно дело привычные обязанности медсестры и массажистки, и совсем другое – маленькая девочка, требующая особого ухода и, главное, подхода в воспитании. А это совсем не просто… Тем более, если нет представления, каким образом и что надо делать. Дети родственников и знакомых, с которыми она иногда возилась и играла, не в счёт.

– Скрывать не буду, моя внучка – сложный ребёнок, именно по этим причинам надолго никто не задерживается, – он лишь подтвердил её выводы. – В физическом плане на данный момент всё более-менее в норме. Пусть с отставанием, но Белла научилась сидеть, ползать, вставать с опорой, к двум годам начала ходить. Другие навыки постепенно освоила – то, что обычным детям даётся естественно, ей через боль и трудности пришлось преодолевать. Болезнь стала следствием родовой травмы и наступившей кратковременной гипоксии, хотя, в целом, могло быть и хуже, вплоть до необратимых процессов и развития эпилепсии.

– У неё ДЦП? – догадалась девушка, судя по озвученным признакам.

– Да, в лёгкой форме. Динамика положительная, инвалидность не грозит. Куда только я не возил малышку, чтоб поднять её на ноги… разные медицинские центры… курсы реабилитации… За свои четыре года она видела врачей чаще чем взрослый человек за всю жизнь.

– Это единственный диагноз?

«Вот как тут откажешь?» – Лиля засомневалась, размышляя, как лучше поступить.

– Есть ещё один диагноз – аутизм, правда пока под вопросом, несмотря на схожую симптоматику. Белла до сих пор не говорит. Изъясняется жестами либо звуками, в основном молчит. И повторяет набор определённых однотипных действий, создаёт собственный комфорт, чем успокаивает себя, как объяснял доктор. Случается и так: если вдруг распорядок дня нарушается, может проявлять агрессию по отношению к окружающим – кричит до посинения, пока не начнёт задыхаться. Но назвать мою внучкой умственно отсталой и педагогически запущенной нельзя – я категорически запрещаю кому-то так считать. С ней занимаются по специальным программам, моя внучка неплохо усваивает материал.