Читаем Лили (Том 2) полностью

- Ну слушайте: "Ввиду того, что мистер Трихарн обратился за подтверждением исключительных прав на изготовление и продажу устройства, известного под названием "Сахариметр Трихарна", - эти слова мгновенно вызвали у нес улыбку, что и было подтверждено патентным свидетельством за номером 1049 от 29 января 1790 года, а также принимая во внимание заключение генерального стряпчего, согласно которому созданный мистером Трихарном прибор для установления содержания алкоголя значительно отличается от других подобных приборов, находившихся в употреблении до его изобретения, и существенно превосходит их по точности измерения...", и так далее и так далее, это не важно, вот самое главное: "...все выплаты, вознаграждения и процентные отчисления, вырученные за использование вышеупомянутого патента, настоящим передаются его наследникам и правопреемникам..." (это я, между прочим) "...в соответствии с условиями его завещания". Нет, вы только послушайте: "К настоящему моменту, первая выплата вышеупомянутых процентных отчислений, впредь подлежащая выдаче ежегодно 1 июня, составляет четыре тысячи семьсот пятьдесят четыре фунта и восемь шиллингов"! Лили изумленно покачала головой. - Сахариметр! Ох, папа! воскликнула она и тихонько засмеялась. - Он измеряет "удельный вес" (понятия не имею, что это такое). Чарли, твой дед изобрел.., как там говорится? - Лили вернулась к письму. - Ну держитесь, ребята: "...эталонный алкоголь при крепости в 60 градусов содержит 49,24% весовых долей чистого спирта; количество градусов выше или ниже эталона, установленное сахариметром Трихарна, соответствует процентному содержанию весовых долей спирта в стандартном объеме". Ну, одним словом, эта штука измеряет крепость виски!

Все еще улыбаясь. Лили сложила письмо и спрятала его в конверт вместе с завещанием отца. Потом она откинулась на подушку и уставилась в темный потолок. Постепенно улыбка сошла с ее лица, восторженное состояние покинуло ее. Что, в конце концов, изменилось? Ничего. Она покинет Даркстоун богатой, а не бедной, вот и все. Но суть в том, что она его покинет. Она даже не знала, куда отправится. Скорее всего в Лайм, по крайней мере на первых порах, ведь там у нее есть хоть один друг. В голову ей пришла раздражающая своей банальностью мысль о том, что долгожданные и столь необходимые ей деньги не могут купить то единственное, в чем она действительно нуждалась. Лили беспокойно перевернулась на бок.

- Все, что мне действительно нужно, это ты, - поправила она себя, тихонько поглаживая живот. - Ты, Чарли, ты у меня единственный. Это чистая правда. Все верно: ведь, кроме Чарли, у нее ничего не было и не могло быть.

- Да, мальчик мой, - прошептала Лили, чувствуя, "К проклятые, надоевшие, бесполезные слезы вновь закипают на глазах. - Мы будем друга друга любить, и все будет хорошо. Будем жить в большом доме, заведем друзей, и нам никогда не будет одиноко. - Устало закрыв глаза, она прислушалась к далекому и печальному рокоту прибоя. - Может быть, мы будем жить в доме у моря.

Лили наконец уснула.

***

Она открыла глаза, когда кто-то постучал в дверь, и увидела, что свеча начала оплывать. Было еще не очень поздно, должно быть, Лауди вернулась.

Но оказалось, что это не Лауди. Пришел Дэвон.

- Можно войти?

- Зачем?.

Его лицо было скрыто тенью, но звук его голоса, когда он сказал: "Прошу тебя", заставил ее распахнуть дверь и отступить на шаг.

Он вошел в полутемную комнату. Раньше она никогда не впускала его внутрь.

- Как тут теперь хорошо! Кобб не узнал бы свой домик.

Лили проследила за его взглядом. Ей самой казалось, что в коттедже ничего не изменилось. Она украсила дом цветами и немного переставила мебель, больше ничего-. Чтобы нарушить молчание, она сказала:

- Я иногда встречаю в парке мистера Кобба. Он ничего не говорит, даже как будто не узнает меня.

Представляю, что он обо мне думает. Мне не следовало занимать его дом.

- Но ты сама так захотела! А о Коббс не беспокойся, я же тебе говорил, ему все равно где жить. Он вполне доволен комнатой рядом со своим кабинетом.

Опять наступило молчание. Лили подошла к столу и сняла нагар со свечи. Обернувшись, она заметила, что Дэвон так и стоит на прежнем месте.

- Уже поздно, - сказала она, - что вам от меня нужно?

Вместо ответа он подошел ближе. Лили машинально шагнула назад, но он пододвинул себе единственный стул, стоявший у стола, и сел. Пламя свечи колебалось на его красивом лице, ей показалось, что его глаза полны страдания. Она открыла рот, чтобы велеть ему уйти.

- Мне было двадцать три, когда я встретил свою жену, - сказал Дэвон, облокотившись на стол и не сводя с нее глаз.

- Можете мне не рассказывать, это не имеет значения, - глухо произнесла она. - От этого ничего не изменится.