Читаем Лили (Том 2) полностью

- Да уж, дело известное, только на хозяйку ты и смотришь, больше ни на кого не глядишь! Вот у кого сердце верное, благослови его Господь!

Распрямившись, она открыла дверь, и Габриэль выбежал наружу.

- Ну, что там у нас еще осталось? Подмести да пыль вытереть, - сама себе ответила Лауди и подошла поближе к камину. - А ну-ка, покажи, что ты сегодня шьешь? Дай глянуть! Ой, какой крошечный чепчик, вот здорово! Чтоб мне сгореть! Эта малютка еще не родилась, а одежек у нее - больше, чем у королевы!

Лили нарушила молчание:

- Это мальчик.

Ободренная результатами своих маневров, Лауди живо возразила:

- А вот и нет! Миссис Кармайкл говорит, что будет девочка, а уж она-то знает толк в таких вещах.

- Нет, будет мальчик, - покачала головой Лили и вернулась к своему шитью.

Лауди встала, подбоченившись.

- Все? Больше тебе нечего сказать? За весь злосчастный день? Тьфу на тебя. Лили, что ты с собой делаешь? Сидишь тут в четырех стенах, как зачумленная, ешь одна, ни с кем ни словечка, даже со мной поговорить не хочешь! Да ты тут зачахнешь! А знаешь, что про тебя говорят? Что ты нос задираешь и знаться ни с кем не хочешь, больно гордая стала!

- Кто так говорит? - спросила Лили без особого любопытства.

- Энид. Она так и сказала Розе. Ну, я ей надавала оплеух, впредь будет помалкивать Сложив руки на груди, Лауди сделала паузу в ожидании ответа, но его не последовало. Досада на ее простеньком круглом личике сменилась плутоватым выражением лукавого бесенка.

- Ну что ж, словами горю не поможешь, видно, придется тебе жить, как живется.

Схватив с камина перьевую метелку и напевая про себя, она начала обметать пыль с мебели. Потом как бы невзначай обронила:

- Хозяин сегодня встал поздно. Плечи Лили напряглись, пальцы замерли над вязанием. Исподтишка наблюдая за нею, Лауди продолжала:

- А чего удивляться? Стрингер говорит, полночи не спал, все пил. Запрется в спальне, да и пьет горькую. Раньше, бывало, выпивал с молодым хозяином, да тому теперь нельзя: еще, говорят, от раны не оправился.

Она бросила еще один взгляд украдкой: Лили, не отрываясь, смотрела на тлеющие угли, и лицо у нее было такое, что Лауди бросила метелку и подошла к ней.

- Да что с тобой? Все хорошо. Лили, все в порядке, а что не в порядке, то можно исправить! Выйди на солнышко, прогуляйся, а там и на божий свет веселей видеть станешь! Негоже тебе киснуть тут целый день! Что ты, в самом деле, монашка в келье?

Лили сбросила с плеча ласково похлопывающую руку Лауди и вскочила на ноги.

- Ладно! - вскричала она, бросив вязанье на кресло. - Я пойду гулять! Давно надо было бежать со всех ног, чем сидеть и слушать, как ты меня пилишь!

В четыре шага Лили пересекла комнату, схватила свою соломенную шляпку и, выходя, в сердцах хлопнула дверью.

- Пошли, Габриэль! Пойдем на эту чертову прогулку!

Габриэль гонялся за бабочкой среди голубых незабудок, росших по обеим сторонам от дорожки. В крошечном садике перед коттеджем управляющего анютины глазки и лаванда были уже в полном цвету. Лили успокоилась: она даже не заметила начала цветения. Вдоль подъездной аллеи кивали головками цветы страстоцвета, воздух был напоен медовым ароматом вереска, клевера и кипрея. Прячась в тени папоротников и пышных мхов, лиловые фиалки боролись за жизнь с бледно-желтыми примулами. Красногрудая малиновка, усевшись на зеленую ветку ивы, подала голос, заглушая щебечущих в небе жаворонков.

Постепенно Лили замедлила шаг и свернула на тропинку, ведущую к озеру. Она не сомневалась, что в этот час там никого, кроме нее, не окажется. Вспугнутый ею заяц вскочил, перевернулся в воздухе и дал деру. По кустам утесника, стоявшим вдоль дороги, взбирались толстые волосатые гусеницы, а на высокой орешине пара рыжих белок во всю прыть гонялась за третьей.

Тяжело ступая. Лили прошла по мягкому и чистому, позлащенному солнцем приозерному песку к своему любимому плоскому камню и села в двух шагах от ослепительно синей воды.

- Не смей больше приносить мне дохлую рыбу! Слыхал?

Габриэль даже не подал виду, что эти слова обращены к нему, и неспешно побрел прочь. Вскоре он скрылся среди разбросанных по берегу черных валунов.

Лили сбросила туфли и вытряхнула из них песок. Солнце пригревало ее ноги. Через минуту она поднялась и сняла чулки. А уж оставшись босиком, невозможно было удержаться от соблазна окунуть ноги в воду. Ей пришлось от неожиданности отпрянуть: хотя весна и пришла в Корнуолл, вода в Пиратском пруду все еще была холодная, как лед.