Читаем Лики прошлого полностью

Весь этот звукосоздающий и звукоиздающий комплекс самой природой располагается вблизи средоточия разума человеческого. Читая стихи, Д. Н. Журавлев преображался и при этом особое место в его облике занимали глаза, сверкающие каким-то неповторимым блеском, подчеркивая и усиливая смысловое значение произнесенного им слова. Читая, например, Шахерезаду главу за главой, он воссоздавал только одним голосом зрительные ассоциации аромата Востока и ушедшего времени. Вам оставалось только закрыть глаза и оказаться в реальной действительности читаемого, но желание смотреть на волшебника языка заставляло не отрывать взора от маэстро. В этот период времени в Ростов приезжало большое количество деятелей искусства мирового масштаба, которые представляли великую русскую речь.

Культуру исполнения, бережного отношения к слову ярко демонстрировала в своих концертах Наталья Дмитриевна Шпиллер — народная артистка, профессор Московской консерватории.

Исполненные ею русские романсы открывали для слушателей не только ее дарование певицы, во и мастера слова. Мне больше не доводилось слушать исполнителя такого класса, для которого сам голос, его звучание, мастерство подачи произведения стояли в одном ряду с текстом и значимостью слова.

В студенческие годы мы, студенты-медики, как завороженные слушали четкие, ясные, доходчивые лекции доцента Натальи Дмитриевны Криницкой. В ее рассуждениях было тесно словам, но много места раздумьям и мыслям, понадобившимся нам на жизненном пути.

Слова, произнесенные ею, не только звучали ясно, с правильным ударением, но, зачастую, давались с толкованиями, запоминались и помогали усвоению тяжелейшего материала.

Позже мне стало известно, что все трое: волшебник-чтец, всемирно известная певица, профессор и доцент-микробиолог были хорошими друзьями. Частые встречи обогащали их не только духовно, но и профессионально. Как ни странно, но в их деятельности основным и ведущим было слово, оно-то и должно было дойти до сознания и сердца их слушателей.

Видимо, это в немалой степени определило и высокую нравственность каждого из них.

Наталья Дмитриевна Штиллер — профессор Московской консерватории — была настолько почитаема и известна в нашей стране, что дух захватывал, когда перечисляли ее лауреатские звания или когда она выходила на сцену, увешанная рядами лауреатских значков. Однако узнав о кончине Н. Д. Криницкой, оставила все контракты, приехала проводить в последний путь свою подругу.

Человеческая жизнь — это жалкое мгновение в системе мироздания, зримо ощущаемое человеком лишь тогда, когда он стоит у подножья гор или рассматривает светила Вселенной под увеличением телескопа, или познает микромир в световой или электронный микроскоп.

Вот почему Книга мудрости «Библия» учит нас радоваться пробуждению ото сна, сознавая, что ты не только жив, но можешь видеть свет, окружающий тебя мир и сохранить способность мыслить и двигаться.

Природа не каждого одарила способностями ощущать, а главное — оценивать красоту ею созданного мира: тем более, мало кто способен отличать триста оттенков зелени, тем более, не каждый умеет это воссоздать.

И все же человека можно обучить видеть и оценивать не только окружающий его мир, но созданное разумом и руками самого человека. Зримо это проявляется на художественных выставках, вернисажах, когда каждый посетитель старается проникнуть в замысел мастера, понять мир его ощущений и переживаний, понять его философию и оценить мастерство кисти, способной воплотить в реальность задуманное.

Чем выше интеллект и самобытность художника, тем рельефнее и ярче находим отражение в созданном произведении скульптора, музыканта — палитры красок, раздумий и глубины его переживаний.

Эти люди, отмеченные Богом, Его посланцы на Земле, для того, чтобы через них обращать внимание людей на окружающий их, мир.

Мы нечасто задумываемся над тем, что имеем хорошее здоровье, общаемся, не теряем способность творческого труда, осознаем свое место в окружающем нас мире.

Как-то осенним пасмурным, дождливым утром довелось мне побывать у своего приятеля в перевязочной глазной клиники, где ему предстояло снять повязку с глаз оперированного больного, который на протяжении десяти лет был лишен способности видеть, да и сама операция имела мало шансов на спасение функции глаза.

В волнении были как хирург, так и пациент. Комната, где все это происходило, была темной, с глухими черными портьерами, а за ними — сплошь туман и моросящий дождь, опалая листва и мокрые деревья, которые еле просматривались сквозь густой туман. Все это создавало на душе гнетущее состояние безысходности уходящей осени и всей красоты природы, за которой может уйти и жизнь.