Читаем Лихолетье полностью

Ярослав же думал: «Ничего, ежели и подождать придется братцу. Чай, сам звал…»

Однако великий князь приехал в Торжок много позже Ярослава. Так что и лошадей распрягать, и ночевать пришлось в Торжке. К немалому неудовольствию Ярослава Всеволодовича.

Встреча на княжеском подворье получилась холодной, но ни тот ни другой на людях своего недовольства не выставляли. Встав из-за гостевого стола, говорить отправились наедине.

О чем пойдет беседа, догадывался Ярослав, но с чего бы брату вдруг в его дела с Михаилом Черниговским встревать захотелось, этого он в толк взять не мог. Много обид накопилось между князьями из-за Новгорода, и ладить дело миром с Черниговом Ярослав не собирался. Про себя думал, что не обошлось, видать, без сестры Михаиловой – жены Юрия, а потому решил не уступать ни в чем.

Дело шло к ночи, когда сели они один напротив другого за широким, накрытым темно-красной скатеркой столом. По родственному обычаю, расспросив о житье-бытье, Ярослав ждал, о чем заведет беседу Юрий. Но владимирский князь не спешил говорить о деле. Медленно подводил разговор к своей сокровенной мысли:

– Слухи идут, брат, от торговых людишек, что прижимаешь кого с хлебной торговлей. Не вдруг стало жито в Новгороде сбыть… Уж не свово ли жита стала земля родить вдоволь?

Ярослав встрепенулся:

– И кто же такие слухи про меня распускает?.. Тебе, брате, и не хуже меня ведомо, что князь над торгом новгородским власти не имеет. Что вече порешит, так и деется.

– Ведомо-то ведомо. Да токмо гостей торговых с Чернигова да Киева твои стражи от Новгорода отвернули… Немало таких найдется.

Ярослав чувствовал, куда клонит Юрий. Весь нынешний день размышлял, с какой стороны зайдет брат. И на тебе. Зашел так, что либо сразу отрезать, либо прикрыться покорностью.

Сдержался. Мало ли каких дел вершится в Новгороде. На то и посадник есть.

– Скоко жита ни уродит землица, а за все хвала Господу… Но не припомню я лета, штоб хватало жита на Новгородчине. Все привоз важен… Ну а коли и завернули кого, дак мало ли чего помимо князя творится в Новгороде.

Про себя Ярослав думал иное: «Уж не Роман ли Твердиславич удумал вновь поклониться Михаилу Черниговскому… Посадник он крепкий… Людишки новгородские за ним идут. И впрямь не переметнулся бы ноне».

– Стоит ли, брате, о черниговских купчишках заботиться. Своих развелось, што воробьев. Разе им дорога в Новгород заказана… Да со всего Залесья везут свой товар к Новгороду. Лучшего торга на Руси и не сыскать.

Видел Юрий, как блеснули очи у Ярослава, когда заговорил он о черниговских купцах. Горяч братец. Вот и братья они, а один на другого совсем не похож. И нрав, и обычай у них разный. Сколько раз затевал Ярослав свару и с толком, и нет. Лез чаще напролом. Бивал он и папских рыцарей, не чтил и старый обычай с тем же Новгородом, но своего добился-таки, как преставился последний радетель старины на Руси – тестюшка его, Мстислав Удатный.

Сам же Юрий, став великим князем, усобицу затевать не стремился. Редко на Русских землях обнажала мечи его дружина. Воевать больше приходилось за новые земли с мордвой. И с недалекой Булгарией то и дело разгоралась вражда из-за тех же земель. Другие мысли запали ему в голову. Был он человеком книжным, и многое из далеких времен, скрытое от других, открылось ему. Желание вернуть Мономаховы времена, когда окрепшая после раздоров Русь вновь смогла обрести единение, жило в сердце великого князя. Понимал Юрий, что не во всем был прав Владимир Мономах, с его руки размножились на Руси уделы. Но то дела уже прошлые, думать следовало о дне нынешнем.

Доверить такие мысли Юрий не мог никому. Если даже родный брат и то нет-нет да и сверкнет волчьим оком. Потому все делал исподволь, не открываясь.

Он широко улыбнулся:

– То верно… Дело торговое прибыльное, но есть, что прибылей дороже… То Русь, брате. Чем меньше на Руси свары, тем она сильней. А силы нам, глядишь, и понадобятся вскоре. Напастей на Руси всегда хватает. И не токмо от папского ордена она к нам идет…

От скрытого волнения в горле его пересохло. Он взял подле себя наполненный медом кубок и осушил до дна. Продолжал не спеша, подбирая правильные слова:

– Булгары за Волгой попритихли совсем. И мордва за ними унялась будто. Пургас[30] уже который год из своих владений не вылазит. Спокойней стало на порубежье… Да неспроста все. Снова из заволжских степей подступают к ним нехристи. И что у них на уме, нам неведомо. Много надо иметь силы, чтоб отвратить напасть от Руси…

Ярослав, не ждавший такого оборота от Юрия, недоуменно слегка повел плечом.

– Стоит ли, брате, наперед о том печалиться. Били этих пришлых булгары. А Русь велика… Об нее и зубы свои обломать возможно. Не решились же они зараньше на набег, хоть и была им удача.

– Вся далекая Хорезмия побита и разграблена ими. Об этом забывать не след, но думать надо о своем… Ты, Ярослав, купчишек черниговских отвадил. Ссоры с Михаилом Черниговским вновь ищешь… Пусть так… В этом я тебе поперек не встану и, ежели чего, пособлю.