Читаем Личный водитель полностью

Какие бы угрызения совести за неблаговидные поступки человек ни испытывал, как бы ни раскаивался в содеянных преступлениях, он ни на секунду не перестает любить себя, ведь никого ближе ему, чем он сам, во вселенной не существует, и каждый из нас – центр этой вселенной, сколь бы бесконечной она ни была. Для Илоны вселенная сузилась до размеров никогда не проветриваемой «комнаты для доставленных», и не было такой цены, которую бы она сейчас не заплатила, чтобы вырваться на свободу. Мысль о том, что ей – молодой, любимой и красивой – предстоит провести лучшие годы за решеткой, была для нее невыносимой. Но надежда умирает последней, а надеяться она могла теперь только на своих оставшихся на свободе друзей, которых она не выдала даже под пытками и всю вину взяла на себя, сказав операм, что застрелила Беса из-за личной мести, мол, тот хотел ее изнасиловать у себя в номере.

Оперативники, рассчитывавшие раскрыть заказное убийство, были не в восторге от ее версии, но Илона врала им очень убедительно. На вопрос, где она взяла оружие, Илона ответила, что дала объявление в Интернете: «Срочно куплю винтовку БИ-6» и таким образом нашла продавца, который согласился продать эту винтовку без оформления разрешительных документов, за что она заплатила ему двойную цену. Кто этот продавец, она не знает, свои документы он ей не показывал, она ему по понятным причинам тоже не представлялась. Он привез ей на «Динамо» винтовку в чехле из-под спиннинга, она отдала ему за нее две тысячи долларов, и на том они расстались. А когда опера показали ей фотографию владельца этой винтовки, Илона сказала, что видит его впервые, и это было чистой правдой. Зато она дала приметы парня, у которого купила БИ-6, и, к радости розыскников, эти приметы совпали с приметами бомжа, укравшего это оружие у Липаева Артема Федоровича. Так что ее версия приобретения винтовки у неизвестного ей лица как бы подтвердилась. При таком раскладе вопрос о заказчике убийства Беса, которого она все равно не знала, отпадал сам собой, что избавило Илону от еще одного допроса с пристрастием.

Перед тем как отправить ее в камеру, опера сказали ей, что завтра ее будет допрашивать следователь прокуратуры, и предупредили, чтобы она не вздумала ей жаловаться, что у нее выбили чистосердечное признание. Илона ни на кого жаловаться не собиралась. Отныне все ее мысли были направлены только на побег. Прошла всего пара часов после того, как помощник дежурного водворил ее в «комнату доставленных», а она уже потеряла счет времени, и проведенные здесь часы казались ей вечностью. Когда-то она читала в одном юридическом журнале, как нужно себя вести при задержании, мол, сразу требуйте адвоката, один звонок и что-то там еще о праве не отвечать на вопросы, но в райотделе на нее сразу наорали так, что у нее пропало всякое желание настаивать на своих правах.

Прошел еще час, когда снаружи лязгнул засов и к ней в камеру подселили благоухающую сладкими духами «ночную бабочку» – вульгарно накрашенную девицу с копной ярко-рыжих волос, назвавшуюся Виолеттой. И без объяснений было понятно, за что менты ее задержали, только задерживаться в КПЗ путана не собиралась и предложила Илоне вместе с ней сбежать из райотдела этой ночью.

– Я только за! Но как ты себе все это представляешь? – заинтригованно поинтересовалась Илона.

– Да легко! Я здесь, подруга, не в первый раз, и кое-какой опыт общения с этими козлами имеется, – заверила ее Виолетта. – Короче, когда наряд на ночных вызовах, здесь остается только дежурный с помдежом. Соблазнить их не проблема, уж я-то знаю. Но главное – развести этих ментов на выпивку. Про клофелин слышала?

– Ну слышала, конечно, – кивнула Илона.

– Так вот, есть у меня одна ампулка этого зелья, – заговорщическим тоном произнесла Виолетта. – Я этот клофелин всегда с собой в лифчике на всякий случай ношу, – сказала она, похлопав себя по груди. – И сейчас для нас с тобой эта ампулка как палочка-выручалочка. Ты, главное, отвлеки их, когда они разливать начнут, чтобы я смогла им клофелин незаметно в стаканы накапать, и как только они задрыхнут, мы с тобой спокойно свалим отсюда, и все дела.