Читаем Личный интерес полностью

Прошло уже почти полтора года со смерти Алтая, но Рада упорно не верит. Ждет его. Иногда мне кажется, что она безумна. И с одной стороны, ее неадекватная любовь к Алтаю тешит мое эго, я бы хотел, чтобы она всю жизнь любила и чтила только его. С другой — понимаю, как это жестоко.

— А Ростик что говорит?

Я знаю, почему строитель так вьется вокруг мелкой. Знаю, зачем он на ней женился. Логика проста и банальна — Рада для него недосягаема. Ростислав мнит себя альфачом, такие обычно требуют преданность, а получив — начинают считать ее капитуляцией. Женщина, которая любит мертвого, — самый лакомый кусочек. Но это их игрища, я не вмешиваюсь. Мне главное, чтобы чел грел Радкину кровать, когда ей захочется и так, как ей захочется. Иначе девочка совсем крышей съедет от своего горя, а у нее дети. Пока он это делает, мне пофиг.

— Он с тобой согласен. Мы аллею доделаем и, наверное, сгоняем в Москву на конференцию. Северянин вроде бы подтвердил участие. Ты пока узнай про него что-нибудь, ладно?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Заметано.

Я в очередной раз машинально оглядываю ресторанный дворик. Цепляюсь глазами за длинные, почти до талии, собранные в низкий хвост волосы. На автомате оцениваю стройную фигурку: юбка-карандаш и белая водолазка одновременно прячут и подчеркивают достоинства. Строгость на той грани, когда она уже переходит в сексуальность. В паху слегка печет, хотя утро было жарким. Прикол.

Я задерживаюсь взглядом чуть дольше, чем позволено в обществе. Нравится мне этот типаж в последнее время. Как наваждение.

Девица, мелькнув каштановой макушкой, скрывается в очереди за фастфудом.

Пишу сообщение Дарье: «Сегодня в силе?»

— Приезжай, как сможешь, — болтает Радка. — Я ужасно по тебе соскучилась.

— В этот бедлам? Увольте. — Я смеюсь вспыхнувшей в ее глазах ярости. — Не злись, приеду. Ладно, не пропадай. Мелких стопроцентных варваров от меня поцелуй.

Кофе закончился, а за новой чашкой идти лень. Я слушаю несколько сообщений от Виктора, который теперь ведет дело того ребенка. Вите хреново. Его голос срывается трижды за минуту. Мой — звучит удивительно ровно, словно у меня давным-давно нет души. Продана.

Пальцы быстро перебирают четки, мнут толстые бусины.

Даю Вите несколько советов и прошу быть на связи.

Мобильник вибрирует: Дарья решила перезвонить. Хватило бы «да/нет».

Я принимаю вызов и направляюсь к выходу.

— Привет, — говорю. — Я работаю. Сегодня в семь в силе?

— Привет. Конечно, — мурлычет она.

— У тебя, у меня?

— У меня. Только я не успею приготовить, закажу ужин на дом. Ты не против суши?

Я уже почти у эскалатора, когда наперерез выходит Александра Яхонтова. Встреча настолько неожиданная и незапланированная, что останавливаюсь и смотрю на помощника судьи Савенко в упор.

Темная юбка, белая водолазка... так это я ее видел в очереди. То-то у меня привстал. Эта сучка с прямым взглядом так и норовит вывести меня из себя.

Водолазка, кстати, грудь облегает словно вторая кожа, и я отмечаю, что у нашей серой мыши навскидку тройка, оказывается. Кто бы мог подумать?

Что-то подсказывает, что если я продолжу смотреть, то увижу очертания сосков. Или получу по роже. И первое, и второе — перебор.

Я перевожу взгляд на мальчика в оранжевой вырви-глаз футболке, которого Яхонтова держит за руку так крепко, что еще немного, и конечность у ребенка побелеет.

— Не против суши, — говорю я, улыбнувшись. И лицемерно добавляю громче: — Закажи побольше, котенок.

— Конечно! — Дарья мешкает, очевидно раздумывая, насколько уместно назвать меня ласковым прозвищем в ответ. Принимает верное решение и выпаливает: — Целую!

— И я тебя целую.

Александра чуть улыбается. Едва, уголками губ, ни дать ни взять — полная яда гадюка. Глаза при этом остаются серьезными.

— Здравствуйте, Александра Дмитриевна, — приветствую я, намереваясь пройти мимо.

— Добрый день. Я вас не сильно отвлеку от суши, если попрошу о помощи?

___

Это какая-то подстава? Меня переполняет скепсис.

Стоило бы сказать «я спешу» и свалить побыстрее. Потому что, во-первых, Яхонтова каждое заседание ясно дает понять, что любое неформальное общение между нами (между ней и кем-то ещё) — ей отвратительно. Не спорю, частично сам виноват, но что было, то было. Во-вторых — интуиция.

Я слегка прищуриваюсь.

— О помощи? Заинтригован. Не знал, кстати, что у вас есть дитя.

Александра улыбается шире, мгновенно преобразившись в милашку.

Что за оборотень эта мышь Яхонтова.

— Вообще-то, это мой племянник Матвей, ему шесть. Его родители поручили мне отвезти Матвея на мероприятие, но он сначала захотел пить, а теперь — в туалет. Первую проблему мы решили, однако второй пункт поставил меня в затруднительную ситуацию.

— Саша, а можно быстрее? — начинает ныть ребенок. — Саша, время идет на секунды!

Ее глаза округляются в ужасе.

— Так побежали!

— Я боюсь один! — пищит он.

— Сводите Матвея в туалет, — быстро говорит Александра. — Пожалуйста. Вы ведь мужчина.

— Вы наблюдательны.

— Извините... я сегодня не в себе, — краснеет она в лучших традициях невинных монашек.