Читаем Личные мемуары Е. П. Блаватской полностью

Старый друг семьи, Е. Ф. Писарева говорила: «У Е.П.Б. очень интересное происхождение — среди ее предков были французы, немцы, русские. Ее отец принадлежал к роду наследных макленбургских принцев Ган фон Роттенштерн-Ган. Ее мать была правнучкой гугенота Бандрэ де Плесси, изгнанного из Франции по религиозным причинам; в 1784 году его дочь вышла замуж за князя Павла Васильевича Долгорукого; их дочь — княжна Елена Павловна Долгорукая вышла замуж за Андрея Михайловича Фадеева — это была бабушка Елены Петровны Блаватской, которая воспитывала рано осиротевших детей своей дочери. Она была выдающейся, высококультурной и исключительно образованной женщиной необыкновенной доброты; она переписывалась со многими учеными, например с м-ром Мурчесоном, президентом Лондонского Географического Общества, и другими известными ботаниками и минералогами…

Она знала пять иностранных языков, прекрасно рисовала и была во всех отношениях замечательной женщиной. Свою одаренную натуру она передала дочери — Елене Андреевне, матери Елены Петровны. Елена Андреевна писала романы и рассказы, была известна под псевдонимом «Зинаида Р.» и пользовалась широкой популярностью в 40-х годах. Многие горевали из-за ее ранней кончины, а Белинский посвятил ей несколько лестных строк, назвав ее «русской Жорж Санд».

Я много слышала о семье Фадеевых от Марии Григорьевны Ермоловой, обладавшей прекрасной памятью и хорошо знакомой с ними по Тифлису, где ее муж в 40-х годах был губернатором. Она вспоминала Елену Петровну как весьма одаренную, но очень своенравную девочку, не подчинявшуюся никому. Их семья пользовалась высокой репутацией, особенно о бабушке окружающие были самого хорошего мнения, и хотя она почти не выезжала с визитами, весь город приходил к ней «засвидетельствовать свое уважение». Кроме дочери Елены Андреевны, ставшей женой артиллерийского офицера Гана, и другой дочери (в браке Витте) у нее было еще двое детей: Надежда Андреевна и Ростислав Андреевич Фадеевы…

Рано осиротев, Елена Петровна большую часть своего детства провела у своего деда Фадеева, вначале в Саратове, а затем и в Тифлисе. Летом вся семья выезжала в летнюю резиденцию губернатора — большой старинный особняк, окруженный садом с множеством таинственных уголков, прудом и глубоким оврагом, за которым до самого берега Волги простирался густой лес. Пылкая девочка наблюдала загадочную жизнь природы; она часто разговаривала с птицами и животными. Зимой же кабинет ее ученой бабушки был самым интересным местом, разжигающим даже менее богатое воображение. В этом кабинете было много удивительного: чучела различных животных — оскаленные морды медведей и тигров, а также изящные маленькие колибри, совы, соколы и ястребы, и над ними под самым потолком огромный орел раскинул свои величественные крылья. Но самым впечатляющим был белый фламинго, вытянувший, как живой, свою длинную шею. Когда дети приходили в кабинет бабушки, они садились верхом, как на коня, на белого тюленя и в сумерках им начинало представляться, что чучела оживали и приходили в движение, а маленькая Елена Петровна рассказывала им многие страшные и захватывающие истории, например о фламинго, чьи бело-розовые крылья, казалось, были забрызганы кровью.

Кроме видимой всеми части природы она наблюдала и кое-что другое. С раннего детства маленькая ясновидящая видела какого-то величественного индуса в белом тюрбане. Она знала его так же хорошо, как своих родных, и называла своим Хранителем. Она часто говорила, что он всегда спасал ее во всех бедах.

Один из таких случаев произошел, когда Блаватской было 13 лет. Лошадь, на которой она ехала верхом, внезапно испугалась и встала на дыбы. Девочка была выброшена из седла и повисла, запутавшись в стременах. Все то время, пока не остановили лошадь, она чувствовала, что чьи-то руки поддерживают ее тело.

Другой похожий случай произошел в более раннем возрасте, когда она была совсем еще маленькой. Ей очень захотелось лучше рассмотреть одну картину, которая висела высоко на стене и была прикрыта белым покрывалом. Она попросила снять покрывало, но ее желание не исполнили. Тогда однажды, когда девочка была одна, она пододвинула к стене стол, поставила на него еще один маленький столик и на нем установила стул. Затем взобралась на этот стул, одной рукой опираясь на стену, а другой схватила за край покрывала. Но тут потеряла равновесие и больше уж ничего не помнила. Когда же она пришла в себя, то увидела, что лежит на полу, здоровой и невредимой, а оба стола и стул стоят на своих прежних местах. Единственным свидетельством, подтверждающим, что это событие действительно имело место, были следы ее маленьких ручек на пыльной стене под картиной». [23, январь, 1913, с.503]

Предоставим г-же Блаватской продолжить рассказ о своем детстве: «Поездка в Лондон? Впервые я была в Лондоне вместе с отцом в 1844, а не в 1851 году… Отец привез меня в Лондон для занятий музыкой. Позднее брала уроки музыки у старого Мошеле. Жили мы где-то недалеко от Пимлико — но я за это не поручусь». [14, с.150]