Читаем Личности в истории полностью

Интересна роль героя в древних обществах. Он является своего рода моделью поведения и существования для других людей. Поэтому неслучайны испытания, которые он проходит, и трудности, с которыми сталкивается. И именно поэтому образ Александра в разных культурах претерпевает такие изменения. И даже в произведениях римских классиков, особенно у Плутарха и Курция Руфа, Александр уже не совсем историческое лицо: рядом с конкретными фактами его жизни лежит миф. Например, это знаменитый гордиев узел, который Александр разрубает одним ударом и, согласно пророчеству, становится царем Азии. Но сам акт разрубания узла символизирует разрушение старых связей, старых форм – Александр разрушает старый привычный мир и создает новый. Это и многочисленные знамения грядущей славы и победы над Персидским царством (типа «вспотевшей» статуи Орфея или вынесенной из-под земли таблички с пророчеством о гибели персов), и отступление моря перед Александром, и многое другое. Так постепенно в повествовании стирается грань между Александром-человеком и Александром-героем. Для самого Александра огромную роль играли греческие герои Геракл и Дионис, поскольку из живших прежде только они посетили Азию – Геракл в своих странствиях, а Дионис – когда устанавливал собственный культ и мистерии. Особенно важен для него был Дионис, потому что он всегда являлся для греков критерием освоения чужого пространства.

Чтобы понять этот феномен роли героя, нужно вспомнить о значении мифов в жизни традиционных обществ, где для наиболее важных моментов жизни человека, для особых моментов в году, для построения нового города, дома или храма, для любого акта сотворения существовали определенные, изначальные модели, и эти модели передавались через мифы и проживались через ритуальные действия. Например, известный нам праздник Нового года в каждой культуре обыгрывался по-разному, но везде присутствовал миф об изначальной битве Света и Тьмы и победе Света. Это и битва Георгия со змеем, и Индры с драконом Вритрой, и Аполлона с чудовищем Пифоном, и римский карнавал. Через вживание в уже существующую модель, через следование «по стопам» героя или бога человек участвовал в великом мировом процессе и поддерживал традиции своих предков, его действия теряли свою случайность. Поэтому для Александра и его войска было небезразлично, первыми ли они идут в далекие неизведанные восточные земли – без карт, без проводников, не зная, с чем придется столкнуться, имея только смутное представление о сказочных существах и чудовищах, населяющих край земли, – или следуют путем, который уже когда-то прошел герой.

А для последующих поколений сам Александр становится героем и своего рода «моделью поведения». Кстати, рождение Александра от Зевса-Амона – еще один подобный универсальный миф. Все великие герои в любой культуре имеют полубожественное происхождение – возьмем ли мы Геракла, Тесея, Ромула или Гильгамеша. И это неслучайно. С одной стороны, это свидетельствует о том, что герой находится «между небом и землей», то есть не принадлежит ни к людям, ни к богам, а есть нечто среднее между ними, тот, кто может приносить божественную волю на землю. И существование у Александра божественного отца – не что иное, как приобщение его к статусу героя.

Но есть еще два любопытных момента, о которых стоит задуматься. В древности Сынами Бога иногда называли посвященных в высшие Мистерии. Так было, например, в Египте. Здесь уместно также вспомнить о том, что в исламе появляется образ Искандара Зу-л-Карнайна, «Искандара Двурогого». Царь Александр имеет рога, которые запрещается видеть под страхом смертной казни. Почему? Чтобы не выглядеть смешным? Или чтобы не прозвали «рогоносцем»? Оказывается, нет. Рогатый царь – один из древних символов Посвященного, царя-жреца, царя, который находится наполовину в человеческом мире, наполовину в мире древних хтонических божеств. Это образ царя, который является залогом плодородия земли и процветания своей страны. В Греции же находят изображения Александра с рогами барана – бога Амона.

И еще одно соображение из области психологии. Юнгианские психологи (например, Эрих Нойман) утверждают, что великие люди часто бывают выразителями универсальных общечеловеческих ценностей, великих идей которые называют архетипами. И такой человек своими мыслями и действиями выражает уже не только собственную личность, но становится своеобразным «гнездом» для архетипа, проводником, посредством которого выражается сверхчеловеческое и общечеловеческое. И часто подобный гений является носителем архетипа Великой Матери или Великого Отца. С этих позиций Александр как сын бога (или сын Отца?), выражающий волю своего божественного Отца, приобретает еще одно значение.

* * *

Александр, или Мечта о Братстве