Читаем Личности в истории полностью

Это любовь, пробуждающая тягу к познанию, и познание, позволяющее полюбить то, что открываешь. Наверное, это не так просто понять. Я думаю, что дело не обходилось здесь только рациональным анализом того, что видишь. Чтобы полюбить, надо прикоснуться душой своей к душе вещей… дерева, птицы, человека… Природа – манящая своей глубиной загадка. Тайна божества лежащего в основе мира, нечто вселяющее ужас своей силой, перед которой человек чувствует себя беззащитным, и, в то же время, нечто прекрасное и очень интимное для нашей души.

Но нас сейчас интересует метод Леонардо. Он прост, он соединяет в себе теорию и практику, науку и живой практический опыт. Его начало – наблюдение, его середина – размышление, его окончание – действие, в котором происходит осмысление. Секрет Леонардо в том, что он умел мыслить руками. Чтобы понять что-то, мало смотреть и думать, надо самому стать на место творца, самому стать творцом, и повторить творца, подобно божеству. И, может быть, именно в этом сходятся инженерия, живопись и наука Леонардо – все это – не более чем способы одного и того же – познания. И, может быть, именно в этом объяснение того, что многое осталось незаконченным. Да почему мы решили, что Леонардо должен был оставить нам в наследство сотню добротных полотен и полный цех различных работающих механизмов? Возможно, что утилитарный подход был не слишком ему свойственен, в отличие от нашего врожденного стремления к тому, чтобы вещи и дела обязательно были для нас полезными. Если судить по тому, как долго Леонардо работал над каждой своей картиной, по тому, как Леонардо работал над каждой картиной, можем сказать, что более значимым для него был процесс, а вовсе не «конечный продукт» сам по себе. Кажется, что великий мастер жил в ином измерении, в совершенно ином мире, далеком от нашего, обыденного, привычного. В том измерении, где имеет ценность опыт, который извлекается из жизни. Где существенны следы, которые остаются в душе.

Леонардо был очень наблюдательным. Он умел видеть мир вокруг, и это не было простой констатацией фактов, за фактами важно было найти причины, важно было дойти до оснований, до законов, которые всем управляют. Но это только начало процесса познания. Дальше необходимо понять, как эти законы проявляются в нашей жизни, как они действуют, в чем конкретно отражаются. Это требовало не столько теоретического размышления, сколько активного осмысления, попытки применения. Без последнего, все то, что открылось нам, останется безжизненной теорией, темой для разговора, но ничего не даст нам, не поменяет наш взгляд, не принесет нам опыта.

Не о самом ли себе эти слова Леонардо? Счастье и трагедия подлинного творца в том, что он понимает, что никогда не удастся ему передать все то, что он чувствует внутри себя, никогда краски и холст – столь грубые по сравнению с тем, что он созерцает в ином – не смогут передать увиденное. И потому, он пытается снова и снова запечатлеть невидимое, но, запечатлев, оставляет, потому что ищет дальше. И в этом бесконечном творческом действии художник осмысливает, проживает схваченное им, делает его частью собственного опыта. Для Леонардо, живопись – это путь познания, ее ценность в ней самой, а не в ее результате. Ценность творческого действия в том, что оно позволяет пока еще абстрактные идеи и суждения сделать внутренним опытом. Значимость которого, наверное, не требуется доказывать. Тогда обретает смысл и тот загадочный жест на полотнах Леонардо – жест ангела из Мадонны в гроте, жест Иоанна Крестителя, жест святой Анны, и, наконец, удивительный женский образ на одном этюде – указывающий куда-то «по ту сторону видимого», куда-то в иное… Туда, где скрыта душа, где скрыт смысл, где скрыто божество.