Сегодня мы успешно меняем мир в худшую сторону с помощью плохого кино, непристойных танцев и уродливой живописи. Почему? Разве у нас уже нет той ослепительной тяги к новому, лучшему миру, так переполнявшей гениев начала XX века? Или, может быть, мы просто еще не до конца проснулись? Сто лет назад Айседора учила своих маленьких воспитанниц: «Слушайте музыку своей душой. И когда вы слушаете, неужели вы не ощущаете, как где-то в глубине пробуждается ваша внутренняя суть и с помощью этой силы поднимаются ваши головы, поднимаются руки, вы медленно продвигаетесь к свету? Это пробуждение – первый шаг в танце».

Рыцарь смеха Чарльз Спенсер Чаплин

Евгения Марковская

Старая «шипящая» кинопленка, мерцающий экран, черно-белое кино… Вновь возникает трепетное ощущение, будто прикасаешься к истории, до которой еще можно дотянуться. Встретиться с Чарли Чаплином лучше всего именно так: увидеть вновь его улыбку на экране. Для многих Чарли Чаплин стал олицетворением самого кино, его символом. Сколько биографий и книг написано (первая книга о нем, полная домыслов и сплетен, вышла еще в начале его творческого пути, в 1916 году), сколько фильмов снято о нем, но этот человек по-прежнему остается загадкой и живой легендой. Живой – потому что его фильмы, снятые почти в начале века, мы смотрим до сих пор.

Спенсер

Чаплин никогда не отвергал многочисленных слухов, опутывавших его имя. Так, он никогда не отрицал «французскую» версию своего происхождения, согласно которой его род произошел из Фонтенбло. Но вернемся в Лондон, где 15 апреля 1889 года (правда, свой день рождения он всегда праздновал 16-го) в семье актеров лондонского мюзик-холла Ханны и Чарльза Чаплинов родился второй сын Спенсер (именно так, каким бы непривычным нам это ни казалось, всю жизнь называла актера его мать). Это был период зарождения того, что мы сейчас называем шоу-бизнесом. Всевозможные варьете, театры пантомимы, различного рода концерты и выступления, рассчитанные на самую разнообразную публику, – вот та почва, на которой выросла империя развлечений. В свое время отец и мать имели хорошие ангажементы, но, к сожалению, удача отвернулась от них, и дела семьи пошатнулись. Родители маленьких Чарльза и Сиднея развелись, и мать, выступавшая в ролях субреток в театре варьете, осталась с двумя мальчиками на руках. Дело осложнилось еще и тем, что Ханна теряла голос и ее все реже и реже приглашали выступать.

Чарльз Спенсер Чаплин

В «Моей автобиографии» Чарльз Чаплин рассказывает такой случай: «Я помню, что стоял за кулисами, как вдруг голос матери сорвался. Зрители стали смеяться, кто-то запел фальцетом, кто-то замяукал. Все это было странно, и я не совсем понимал, что происходит. Но шум все увеличивался, и мать была вынуждена уйти со сцены. Она была очень расстроена, спорила с директором. И вдруг он сказал, что можно попробовать выпустить вместо нее меня – он однажды видел, как я что-то представлял перед знакомыми матери.

Я помню, как он вывел меня за руку на сцену среди шума и после короткого пояснения оставил меня там одного. И вот при ярком свете огней рампы, за которой виднелись в табачном дыму лица зрителей, я стал петь популярную тогда песенку «Джек Джонс» под аккомпанемент оркестра, который долго не мог подстроиться ко мне… Не успел я пропеть и половины песенки, как на сцену дождем посыпались монеты. Я прервал пение и объявил, что сначала соберу деньги, а уж потом буду петь. Моя реплика вызвала хохот. Директор вышел на сцену и платком помог мне поскорее собрать монеты. Я испугался, что он оставит их себе. Мой страх заметили зрители, и хохот в зале усилился, особенно когда директор хотел уйти со сцены, а я не отступал он него ни на шаг. Только убедившись, что он вручил их матери, я вернулся и закончил песенку. Я чувствовал себя на сцене как дома, свободно болтал с публикой, танцевал, подражал известным певцам, в том числе и маме. Повторяя припев ее любимой ирландской песенки, я по простоте душевной изобразил, как у нее срывается голос, и был несказанно удивлен тем, что это вызвало у публики бурю восторга. Зрители хохотали, аплодировали и снова начали бросать мне деньги. А когда мать вышла на сцену, чтобы увести меня, ее встретили громом аплодисментов. Таким было мое первое выступление и последнее выступление матери».