В-третьих, США больше не могут выполнять функции мирового жандарма, следя за порядком во всем мире и планируя весь мир в большей степени, чем способны планировать национальную экономику. Поскольку нам больше не угрожает сверхдержава, против которой нужно было выступать единым фронтом, военно-политический истеблишмент хочет, чтобы мы использовали наши военные ресурсы во имя демократии и самоопределения во всем мире, а также против смутных и децентрализованных угроз терроризма, наркотиков и разрушения окружающей среды. Армия создана для ведения войн с целью защиты свободы и независимости Америки; она не приспособлена быть полицейским и социальным работником мира.

В-четвертых, наши союзники времен “холодной войны” оправились от разрушений Второй мировой войны и вполне способны защищать себя сами. Советской угрозы Европе больше не существует, общее население стран Европейского Союза превышает 370 млн человек, годовой валовой внутренний продукт составляет 7 трлн долларов, под ружьем находится более 2 миллионов солдат. Они способны защитить Европу и справиться с такими проблемами, как сербская агрессия, без помощи США. Население Южной Кореи в 2 раза, а объем производства в 18 раз больше, чем в Северной Корее; ей не нужны наши 37 000 солдат, чтобы защитить себя.

В-пятых, коммуникационный взрыв означает, что информационный дисбаланс между политическими лидерами и гражданами сильно сгладился. Президенты часто вместе с нами смотрят по CNN, как разворачиваются мировые события. Другими словами, теперь президенты едва ли могут рассчитывать на почтительное отношение публики к вопросам внешней политики, и им придется проявлять осторожность, принимая международные обязательства, не заручившись общественной поддержкой.

В мире все еще много потенциальных угроз, и первая задача государства — защитить права граждан. Мы должны поддерживать адекватную национальную оборону, однако можно защитить жизненные интересы США, сократив вооруженные силы примерно наполовину, особенно если переориентировать нашу внешнюю политику на политику стратегической независимости, а не сохранять приверженность политике соглашений о коллективной безопасности. При этом на действительной военной службе останется примерно 1 млн человек. Наряду с тем, что мы можем ликвидировать некоторые дорогие виды вооружения времен “холодной войны”, разработанные для распространения мощи США далеко за пределы наших границ, нам следует стремиться обеспечить действительную защиту граждан США с помощью системы противоракетной обороны.

Когда либертарианцы предлагают вернуть солдат США домой и сосредоточиться на обороне США, их иногда обвиняют в “изоляционизме”. Это недоразумение. На самом деле либертарианцы являются космополитами. Мы стремимся к миру, объединенному свободной торговлей, глобальными коммуникациями и культурным обменом. Мы уверены, что военное вмешательство по всему миру препятствует таким усилиям. Мы также уверены, что, хотя страны во многих отношениях сближаются, неуместно считать Землю деревней, где для пресечения любого конфликта вмешиваться должны все. В опасном мире, с терроризмом и ядерным оружием, лучше не обострять ограниченные региональные конфликты вмешательством сверхдержавы.

То, что немало читателей примут как исчерпывающий анализ современных политических проблем, едва ли назовешь хотя бы поверхностным обзором, и множество вопросов, очевидно, остается здесь без ответа. Однако основы либертарианского политического анализа должны быть очевидны: свобода личности, частная собственность, свободные рынки и ограниченное правительство создают живое и динамическое гражданское общество, которое лучше всего отвечает нуждам и предпочтениям миллионов людей.

Глава 11. Обветшавшее государство

По мере того как деятельность государства переживает упадок, а рынки информационной эпохи усложняются, люди все чаще обращаются к частному сектору, решая самые разнообразные проблемы: от получения образования до пересылки почтовой корреспонденции первого класса и страхования от катастроф. Даже те, кто когда-то считал необходимым, чтобы такие услуги предоставляло государство, сейчас полагают, что оно становится все более неповоротливым и одряхлевшим поставщиком большинства товаров и услуг.

Почему государство занимается производством такого большого количества благ, снабжение которыми более эффективно организовали бы частные фирмы? Некоторые ответы, главным образом связанные с политическим империализмом и дисфункциональной природой политики, были предложены в главе 9. Но есть менее основательные причины, вроде убеждения, что государство должно предоставлять общественные блага. В последнее время экономисты подвергли этот аргумент уничтожающей критике. Однако предприниматели не ждут, когда ученые укажут им путь; пока ученые спорили о том, могут ли рынки работать, рынки производили то, в чем нуждались потребители, — от маяков и школ до почтовых услуг и страхования от наводнений.

Провалы рынка и общественные блага