Читаем Либертарианство полностью

Этатистов всегда восхищала война и открывающиеся возможности, даже если они иногда на нее и не решались. Правители и придворные интеллектуалы понимают, что у свободных людей свои заботы — семья, работа, отдых — и непросто побудить их добровольно участвовать в крестовых походах и интригах правителей. Придворные интеллектуалы постоянно призывают к “объединению усилий нации” для решения той или иной задачи, но большинство людей не обращают на них внимания, продолжая работать на благо своих семей и пытаясь усовершенствовать мышеловку. Однако во время войны — вот тут-то уже можно организовать общество и заставить всех плясать под одну дудку. Еще в 1910 году Уильям Джеймс выдвинул идею “морального эквивалента войны” в эссе, предлагавшем, чтобы молодые американцы призывались в “армию на срочную службу вопреки природе”, что “выбьет из них ребячество и вернет в общество с более здоровыми наклонностями и более трезвыми мыслями”.

Для коллективистов война и ее “моральный эквивалент” до сих пор сохраняют свою привлекательность. В 1977 году президент Картер воскресил фразу Джеймса, чтобы описать политику в области энергетики с ее акцентом на государственном регулировании и снижении уровня жизни. В мирное время это должно было стать эквивалентом жертв и деспотизма войны. В 1988 году Совет демократического лидерства предложил фактически принудительную программу национальной службы, предусматривавшую “жертвенность” и “самоотречение” и направленную на возрождение “американской традиции гражданского долга”. Нигде в материалах совета по этому вопросу ни разу не упоминалось об американской традиции прав человека. Данное предложение описывалось как способ “расширить политическую базу поддержки новых государственных инициатив, которые иначе были бы невозможны в нынешнюю эру бюджетных ограничений”. Другими словами, государство получало возможность распределять выгоды от квазимобилизации дешевой рабочей силы. Название последней главы этого материала — вы будете смеяться — “Моральный эквивалент войны”.

Позже, в 1993 году, председатель совета Билл Клинтон стал президентом и предложил свой план национальной службы, и провалиться мне на месте, если он не выглядел как “моральный эквивалент войны”. Клинтон хотел, чтобы “осознание того, что ты американец, вновь вызывало чувство волнения” и “объединило мужчин и женщин всех возрастов и рас и повысило дух нации” в “борьбе с проблемами нашего времени”. В конце концов, по-видимому, на службу будут призываться все молодые люди. А пока президент представляет себе “армию из 100 000 молодых людей… служащих здесь, дома… служащих нашей стране”.

В 1982 году лидера британской лейбористской партии Майкла Фута, известного левого интеллектуала, попросили привести пример социализма, осуществленного на практике, который, на его взгляд, мог бы “послужить реальной моделью будущего Британии”, на что он ответил: “Лучшим примером демократического социализма, действовавшего в этой стране, свидетелем которого я являлся, был период Второй мировой войны. Тогда мы управляли Великобританией очень эффективно, у всех была работа… Трудовая повинность была лишь небольшой составной. Это было демократическое общество с общей целью”.

Американский социалист Майкл Харрингтон писал: “Первая мировая война показала, что, несмотря на заявления идеологов свободного предпринимательства, государство способно эффективно организовать экономику”. Он превозносил Вторую мировую войну за то, что она “дала основание провести поистине массовую мобилизацию людских и материальных ресурсов, которые в противном случае были бы использованы непроизводительно”, и сетовал, что “достижения [Совет военного производства] страна решила забыть как можно быстрее”. “Во время Второй мировой войны, — продолжает он, — страна пережила беспрецедентный рост социальной справедливости по сравнению с любым [другим] периодом американской истории. Регулирование ставок заработной платы и цен использовалось для устранения различий между социальными классами… Кроме того, имелся мощный моральный стимул, подстегивавший рабочих: патриотизм”.