Читаем Либерастия полностью

В нашей стране ситуация, чем-то напоминающая французские 60-е, приходится на самый конец 70-х- начало 80-х годов. Закат брежневской геронтократии - и звездный час отечественной, извините за выражение, "контркультуры". В основе ее лежали не "парадигмальные сдвиги" или какие-нибудь еще "тонкие вибрации", а противостояние официальной цензуре. Специфически "молодежного" в нашей культурной оппозиции тоже немного. Репертуар рок- звезд 80-х куда более "почвенный" и традиционный, чем у "хиппи-рока", модного на российских танцплощадках в 70-е годы: Б.Гребенщиков поет русские романсы и песни А. Вертинского, Ю. Шевчук и А. Башлачев не скрывают того, что их учитель - В. Высоцкий; сама организация их концертов (чаще акустических, чем "электрических") восходит к раннему КСП (Клубу Самодеятельной Песни). Проблемы сексуальной свободы, наркотиков, внешнего вида (какие носить штаны и прически?) занимают исчезающе малое место рядом с тем, что действительно важно, но не для отдельно взятого поколения, а по крайней мере со времен протопопа Аввакума.

Панки любят грязь, а хиппи -цветы,

И тех, и других берут менты.

Ты можешь жить любя, ты можешь жить грубя,

Но если ты не мент, возьмут и тебя...

(Б. Гребенщиков. "Немое кино").[17]

Резче у Шевчука в "Тусовщике" или в "Мальчиках-мажорах":

"...Уставясь в плюющее спермой видео, Нежась в миноре итальянских кастратов, Мажоры грустят об испанской корриде. Им хочется, бедным, в Майами или в Париж, А Уфа, Свердловск - разве это престиж?"

Субкультурная "молодежность" время от времени насаждалась как раз сверху. Это звучит странно, и мало соответствует устоявшимся представлениям о советской бюрократии. Но, например, в рок-клубе, организованном в 1981 г. ленинградским обкомом КПСС и УКГБ, жесткая цензура текстов сочеталась с демонстративным либерализмом по отношению к "фенечкам", которыми украшали себя завсегдатаи. В фильме С.Соловьева "Асса" молодежным рок-героем назначается не поэт с гитарой (как в реальной жизни), а тусовщик по кличке "Африка". Главный атрибут его "нонконформизма" - серьга в ухе.

Тем не менее, нашу культурную оппозицию 80-х годов тоже называли "молодежной", и на то имелись основания, потому что ее массовую социальную опору действительно составляло младшее поколение советского "среднего класса" (см.[18]) Понятно, почему. С каждым поколением углублялась трещина между официальной догматикой и сознанием людей, мало-мальски образованных. В 80-е она стала пропастью. А молодые люди охотнее участвовали в небезопасных социальных экспериментах, нежели старшие, обремененные семьей и карьерой.

После свержения Горбачева (в 90-е гг.) мы повторяем западный путь, но в ускоренном темпе и в особо злокачественных формах.