Читаем Лгунья полностью

Он встал на колени и снял с меня туфли, сначала одну, потом другую, очень осторожно, и поцеловал мои ступни, сначала левую, потом правую, как-то странно и с невероятной нежностью. Я была в ужасе. В ужасе от его нежности, я этого не ожидала. Нежности не было места в моей теории наказания, в моем инстинкте подчиняться жестокости самоанализа при помощи акта ритуального унижения. Эта его нежность к моим бледным, потным ногам меня испугала. Я хотела уничтожения, а он предлагал мне нечто совсем противоположное. Он прижался лицом к моим коленям. Я смотрела сверху на его голову и умирала от страха. Я не понимала, что делаю в этой комнате. Не понимала, кто этот человек и что мне от него нужно. Я лежала на матрасе, испытывая к себе такую гадливость, что не могла шевельнуться. А потом запаниковала. Не помню, на каком этапе это случилось.

Не хочу вспоминать. Я рванулась и выскользнула из-под него. Я боролась с его попытками вернуть мое тело в прежнее положение. Я побежала. Помню, как грохотала по деревянным ступеням, ощущая во рту этот мерзкий запах гниения, как опрокинула банку маслин, и она покатилась вниз и ударила меня по ноге. Я споткнулась об нее и несколько последних ступеней одолела, прихрамывая. Одна туфля слетела и приземлилась в коридоре, в нескольких футах впереди, но я не осмелилась остановиться, чтобы ее подобрать. Другого выхода из кафе, кроме как через внезапно умолкший зал, не было. Я проковыляла мимо стойки и выскочила на улицу. На меня смотрели бесчисленные холодные глаза. Я долго бежала по залитой зноем улице, пробираясь сквозь толпу, пока паника и ужас не начали постепенно проходить.

Ну и что из этого, правда? Иногда мне кажется, что ничего. Это всего лишь сказка, которую я выдумала для себя, чтобы все объяснить. Поднималась ли я когда-нибудь по лестнице в грязную комнату над кафе «Акрополис» следом за человеком по имени Элефтерис? Да нет, конечно. Это невозможно. Мне бы и в голову не пришло совершать такие рискованные поступки. Но сами видите, это явная ложь, потому что мне-то как раз пришло это в голову. И если бы этого на самом деле не было, где бы я откопала такие подробности, как банки маслин на лестнице? Нет, это сказка. Реальность кончается на том, что человек с чашкой кофе подошел, сел за мой столик и попытался меня снять. Остальное я выдумала нарочно. Вот, говорила я себе, вот что могло бы случиться, если бы не мое непреклонное стремление оставаться Маргарет Дэвисон. Вот почему я позволила себе и дальше оставаться ею, вот почему так долго пряталась за ее застенчивой скованностью. Есть и вторая причина, позволяющая мне думать, что это всего–навсего сказка. Хотя это произошло в Стоке, некоторые детали кажутся мне подозрительно загадочными. Возьмите, к примеру, историю с потерянной туфлей, – это уж явный плагиат. Нет, я все придумала. Ну, разумеется, придумала. Да, должно быть, придумала.

Целую вечность просидела я на каменных ступенях церкви. Мне о многом нужно было подумать, навести порядок в голове. Когда я, наконец, вспомнила об автобусе, было, слишком, поздно: он уже ушел. По словам женщины с автостанции, здесь ходит всего два автобуса в день, и последний отошел как назло вовремя, десять минут назад. Так что я побрела вниз, к реке, гадая, что же делать дальше. Дешевле всего, решила я, переночевать в отеле – не в «Отель де Фалэз», где остановился Мэл, а в другом, на краю города, с глухими окнами, а утром сесть на первый же автобус до Фижака. Я сидела на скамейке, глядя, как плещутся в воде туристы из лагеря, расположенного на том берегу. Я очень устала. Глаза слипались. Я растянулась на траве и погрузилась в странную дремоту, полную то ли снов, то ли галлюцинаций.

Что-то коснулось моей щеки. Я проснулась. Дядя Ксавье сидел рядом со мной, держа травинку.

— Ну вот, – сказал он. – Наконец-то. Пора и домой.

Я так смутилась, обнаружив себя лежащей на травке у реки, и мне было так приятно его видеть, так радостно от мысли, что можно пойти домой, что я на время позабыла о своем намерении бежать и позволила ему помочь мне сесть.

— Как ты добралась до Сен–Жульена? – сварливо спросил он. – Неужто так и шла всю дорогу?

Я кивнула.

— Зачем? Ты же могла взять одну из машин. Ты меня так больше не пугай, ладно? И на обед не явилась – да и не позвонила, – ты же могла умереть! Больше никогда так со мной не поступай.

Я слабо улыбнулась и послушно побрела за ним к площади, хотя уже давно пришла в себя.

— Откуда вы узнали, где меня искать? – спросила я.

Он пожал плечами.

— Думаешь, я совсем болван? Думаешь, я тебя не видел вчера вечером? Видел. Ты разговаривала с этим парнем. И я подумал: так вот он какой. Значит, это и есть тот, с водянистым голосом, который звонил и от которого ты убегаешь.

— Мне нужно было с ним встретиться, – сказала я.

Он кинул взгляд на мою хозяйственную сумку, но промолчал.