Читаем Левиафан полностью

— Ну что же вы, Дженни. Подойдите, помогите надеть платье. Ко мне сейчас придет один очень важный гость.

Как поступил бы в такой ситуации нормальный мужчина?

Ну, тот что понаглее, молча подошел бы и поцеловал в нежные завитки на шее.

Мужчина так себе, серединка на половинку, подал бы платье и застенчиво захихикал.

Тут Рената и сочла бы, что охота успешно завершена. Изобразила бы смущение, выставила нахала за дверь и утратила бы к нему всякий интерес.

Однако Фандорин повел себя нестандартно.

— Это не Дженни, — сказал он противно спокойным голосом. — Это я, Эраст Фандорин. Я п-подожду за дверью, пока вы оденетесь.

В общем, не то представитель какой-то редкой соблазностойкой породы, не то тайный извращенец. Во втором случае англичаночки зря стараются. Хотя характерных примет извращенчества острый глаз Ренаты не обнаруживал. Разве что странное пристрастие уединяться с Барбосом.

Однако глупости все это. Были и более серьезные причины для расстройства.

В тот самый миг, когда Рената, наконец, решилась ковырнуть вилкой подостывшее сотэ, двери с грохотом распахнулись и в столовую ворвался очкастый профессор. Он и всегда-то был не без придури — то пиджак криво застегнут, то шнурки развязаны, — а нынче вообще был похож на пугало:

Бороденка растрепана, галстук съехал на бок, глаза выпучены, из-под полы свисает подтяжка. Видно, стряслось нечто из ряда вон выходящее. Рената моментально забыла о неприятностях и с любопытством уставилась на ученое чучело.

Свитчайлд по-балетному развел руками и крикнул:

— Эврика, господа! Тайна Изумрудного Раджи разгадана!

— Oh no, простонала миссис Труффо. — not again![17]

— Да ведь теперь все встает на свои места! — сбивчиво принялся объяснять профессор. — Ведь я же бывал во дворце, как мне только раньше не пришло в голову! Я все думал-думал, ходил вокруг да около — не складывается! Еще в Адене получил телеграмму от своего знакомого из французского министерства внутренних дел — он подтвердил мои предположения, а я все равно не мог взять в толк, при чем тут глаз и, главное, кто бы это мог быть. То есть, в общем, уже понятно кто, но как? Каким образом? И сейчас вдруг осенило! — Он подбежал к окну. Раздуваемая ветром занавеска окутала его белым саваном — профессор нетерпеливо отстранил ее рукой. — Я завязывал галстук, стоя в своей каюте у окна. Смотрю — волны. Гребень за гребнем, до горизонта. И вдруг меня ка-ак стукнет! И все сложилось — и про платок, и про сына! Чисто канцелярская работа. Порыться в списках Эколь Маритим, и отыщется!

— Ничего не понимаю, — проворчал Барбос. — Бред. Маритим какой-то…

— Ой нет, тут что-то очень-очень интересное! — воскликнула Рената. Я обожаю разгадывать тайны. Только, профессор, миленький, так не пойдет. Сядьте за стол, выпейте вина, отдышитесь и расскажите все по порядку спокойно, толково. И главное — с самого начала, а не с конца. Ведь вы такой прекрасный рассказчик. Но сначала пусть кто-нибудь принесет мне шаль, как бы меня не продуло этим сквозняком.

— Давайте я закрою окна с наветренной стороны, и сквозняк сразу прекратится, — предложил Свитчайлд. — Вы правы, мадам, лучше я расскажу все по порядку.

— Нет, закрывать не надо, будет душно. Ну же, господа, — голос Ренаты капризно завибрировал. — Кто принесет из каюты мою шаль? Вот ключ. Мсье баронет!

Рыжий псих, конечно, и с места не тронулся. Зато вскочил Ренье.

— Профессор, умоляю, без меня не начинайте! — попросил он. — Я сейчас вернусь.

— And I'll go get my knitting[18], — вздохнула докторша.

Она вернулась первой и ловко зашуршала спицами. Мужу махнула рукой:

Мол, можно не переводить.

А Свитчайлд готовился к триумфу. Он, кажется, решил воспользоваться советом Ренаты и готовился изложить свои открытия с максимальной эффектностью.

За столом воцарилась полнейшая тишина, все смотрели на оратора, следя за каждым его жестом.

Свитчайлд пригубил красного вина, прошелся по салону взад и вперед.

Потом картинно замер и вполоборота к слушателям начал:

— Я уже рассказывал вам о том незабываемом дне, когда раджа Багдассар пригласил меня в свой брахмапурский дворец. Это было четверть века назад, но я все помню отчетливо, до малейших деталей. Первое, что меня поразило, — вид дворца. Зная, что Багдассар — один из богатейших людей в мире, я ожидал увидеть восточную роскошь и размах. Ничуть не бывало!

Дворцовые постройки были довольно скромны, без каких-либо орнаментальных изысков. И я подумал, что страсть к драгоценным камням, передающаяся в этом роде по наследству, от отца к сыну, вытеснила все иные тщеславные устремления. К чему тратить деньги на мраморные стены, если можно приобрести еще один сапфир или алмаз? Брахмапурский дворец, приземистый и неказистый, по сути дела, был все тем же глиняным ларцом, внутри которого хранился волшебный сгусток неописуемого сияния. Никакой мрамор и алебастр все равно не могли бы соперничать с ослепительным светом камней. Профессор еще отпил вина, изображая задумчивость.

Появился запыхавшийся Ренье, почтительно накинул Ренате на плечи шаль и остался стоять рядом.