Читаем Левиафан полностью

— Это еще что? — осведомился он, так и держа левую ладонь козырьком у лба, чтобы защитить глаза от сияния люстр.

Чуть ссутулившись, девушка обернулась:

— Дубликаты досье из Арлингтона по хранилищам семьдесят третьего и семьдесят четвертого уровней. Переслали по факсу новый комплект.

Пит наконец шевельнулся, потер глаза и опустил очки на место.

— Скорее всего, они уже излишни, поскольку мы теперь знаем, что они пытались скрыть, — проговорил он, беря верхнюю папку из стопки. От этого движения стопка рассыпалась, и остальные папки разъехались по всему столу. — Проклятье!

— Что ж, пусть просто полежат у меня на столе, пока у вас не появится время вычеркнуть их из своего списка. — Девушка принялась поспешно убирать со стола Голдинга хотя бы часть бумаг.

И пока она этим занималась, взгляд Пита вдруг упал на одну из папок — только потому, что она попалась ему на глаза. Поморгав, он взялся за частично прикрытый номер на корешке. Потом вытянул папку с лежащей веером стопки, поглядел на обложку и хмыкнул.

— Надо мне почаще выбираться отсюда, чтобы видеть окружающий мир — или хотя бы комплекс, — заметил он, открывая незнакомое досье. — Вот уж не знал, что у нас есть что-то из старого нью-йоркского музея Барнума, но что того лучше — с какой стати?

Посмотрев, какую папку он принялся изучать, секретарша успокоилась.

— А, ну, полковник Коллинз велел включить ее потому, что это было в ячейке прямо под местом «Левиафана».

Пит прикрыл папку, заложив ее пальцем, поднял голову и посмотрел на невинное лицо секретарши:

— Прямо под ячейкой? На семьдесят четвертом уровне? Ведь там тоже нашли катализатор?

— Да, сэр, но инженеры сказали, что это могло объясняться тем, что жидкость просочилась сквозь породу, попав в эту ячейку сверху.

Кивнув, Голдинг отпустил секретаршу, после чего поглядел на папку у себя в руках. Досье оказалось совсем тоненьким, а к обложке изнутри скрепкой была пришита пометка отдела экспертизы, сообщающая, что артефакт полностью уничтожен огнем. Пит прочел первую страницу описания из рапорта, подготовленного группой «Событие» еще в 1949 году, когда образчик был обнаружен в старом складе во Флориде, принадлежавшем цирку братьев Ринглинг, Барнума и Бейли, «Величайшему шоу на Земле».

— «Русалка тихоокеанских островов», — пробормотал Пит, глядя на фотографию чего-то вроде медузы, да притом какой-то выродившейся.

Далее следовали подробности, добавленные группой в 49-м, описывающие то, что выглядело как пара маленьких ручек и ножек. Прозрачная масса не походила ни на что виденное Питом прежде, но больше всего его обеспокоило шедшее дальше цветное фото: у проклятой штуковины, выложенной на стол из нержавейки, будто росли волосы — длинные, черные, плавно струящиеся. Длиной вся она — от головы до студенистого веерообразного хвостика — была фута четыре.

Пит перевернул страницу и прочел подробности обнаружения. Образчик оказался единственным предметом, спасенным из большого пожара в центре Манхэттена в 1865 году, во время одного из многочисленных бунтов против призыва, когда шла Гражданская война. Американский музей Ф. Т. Барнума, располагавшийся на углу Бродвея и Энн-стрит, сгорел, утрачено было более 90 процентов выставленных диковинок. Свидетели сообщали, что Барнум собственноручно вынес из горящего здания один экспонат из запертого сейфа в его личном кабинете. Этот экспонат — «Русалка Тихого океана».

Много лет спустя в экспозиции, созданной музеем Барнума взамен утраченной, люди видели дешевую версию русалки (на самом деле сфабрикованную из торса обезьяны и хвоста гигантского черного морского окуня). Он же ни разу не объяснил явной подмены фальшивкой людям, до которых доходили слухи о куда более деликатном человекообразном образчике, согласно этим слухам, хранившемся в собственном нью-йоркском доме Барнума.

После смерти фокусника в 1891 году запертый сундук был завещан знаменитому «Величайшему шоу на Земле», а затем отправлен во Флориду, где хранился и был предан забвению. Там-то полевая команда группы «Событие» и обнаружила его в старом складе в 1949 году.

Эксперты докладывали, что были порядком озадачены отсутствием какой-либо связи образчика с современными медузами или какими-либо из позвоночных, включая и вымерших. Образец настолько разложился, что набрать материал для приемлемой биопсии было невозможно.

Пит заметил пометку на полях рапорта и повернул папку набок, чтобы прочесть ее:

«Образец волос оказался человеческим, и единственный образчик ногтя также близок к человеческому. Однако мозг, состоящий из прозрачного голубоватого вещества, оказался куда больше, чем у любого морского существа, по отношению к размерам тела».

Голдинг заглянул на последнюю страницу, содержавшую заключение группы: