Читаем Левиафан полностью

Он нашел дорогу сюда после посещения Родового зала, но все равно был растерян.

Куда теперь идти?

Мэтью увидел, что слева от могилы Берил находится могила первого сына, Джордана, и дочери Амелии. Второй сын, Эрик, переехал в Вирджинию, где стал юристом и помощником Томаса Джефферсона по административным вопросам. Полковник Эрик Корбетт погиб, сражаясь за молодую Америку в битве при Уайт-Плейнс в возрасте шестидесяти четырех лет в 1776 году, но у него и его жены Джулианны родились сын и две дочери. История этой семьи продолжилась в восьми внуках.

Семья Корбеттов на протяжении многих лет переезжала с места на место по всей новой стране, большинство мужчин и несколько женщин в той или иной степени занимались юриспруденцией, и вот здесь стоял Мэтью, сын орегонского юриста Клинта и финансового консультанта Мартины.

Куда идти в жизни? Он хотел бы спросить об этом своего предка и тезку.

Каким человеком он станет? Тем, кто будет всю жизнь сидеть за столом и перекладывать бумаги? Или же охотником до приключений, способным исправлять свои и чужие ошибки? Как между этим выбрать?

Не слишком ли многого он хотел в наше время? В конце концов, он мог бы заработать много денег, если бы остался в фирме, и, конечно, юриспруденция существует для того, чтобы исправлять ошибки. Однако должность в «Мэдисон, Лопака и Боди» юный Мэтью получил благодаря своему отцу. Он прежде не позволял себе хотеть чего-то другого. Чего-то своего. Было ли это неуважением к семье и тому, что она дала ему? Может, это было попросту глупо?

Однажды он поговорил с Чеем Боди, и этот разговор надолго задержался в его памяти.

— Вы счастливы здесь, сэр? — спросил он пожилого человека. — Сделали ли вы в своей жизни то, что хотели?

— Интересные вопросы, — ответил Боди, сидя за своим столом у овального окна с видом на Кинг-Стрит. — Полагаю, все зависит от выбора, который делает человек. Да, я счастлив, Мэтью. Я долго и упорно трудился, чтобы оказаться там, где я сейчас. В моем возрасте довольно глупо оглядываться и гадать, куда могла бы завести меня жизнь. И все же… иногда, когда никто не видит, я люблю пускать камушек по пруду и смотреть, как далеко он ускачет. Или мне нравится петь в машине. А еще я иногда лежу ночью в траве и считаю звезды. Полагаю, я говорю о радости от неожиданных поступков. Неожиданных даже для самого себя. Пожалуй, суть именно в этом. Я помог тебе, Мэтью?

Мэтью задумался и поблагодарил Чея Боди за ответ. Он был уверен, что мистер Боди углядел в его глазах тоску по путешествиям.

Теперь, здесь, на кладбище при церкви Святой Троицы, Мэтью склонил голову, произнес короткую благодарственную молитву и попрощался с местами упокоения своих предков.

Он вышел с кладбища на тротуар оживленной улицы этого гигантского мегаполиса, нажал на микрочип в правой ладони и сказал:

— И-Лифт!

Не прошло и тридцати секунд, как к тротуару подъехал гладкий темно-красный автомобиль. Дверь открылась, Мэтью забрался на заднее сиденье, которое поднялось, чтобы принять его в мягкие объятия, и ремень безопасности автоматически защелкнулся. Пластиковая перегородка со стороны водителя бесшумно опустилась.

— Вы не сказали приложению, куда направляетесь, — сказал ему водитель.

— Я еще не решил.

— Вернуться в отель? Или просто ехать, чтобы вы могли подумать? Ваши кредиты, слово за вами. Но я не могу долго здесь стоять, это запрещено правилами.

— Вы бионический? — спросил Мэтью водителя.

В ответ тот показал ему средний палец.

— Хорошо. Дайте мне подумать. — Мэтью мельком взглянул на фотографию, номер и имя мужчины на маленьком экране перед ним.

Джон Хьюстон.

На фотографии был довольно суровый и крепкий мужчина лет сорока пяти с волевым подбородком, темно-каштановыми волосами с проседью и глубоко посаженными глазами, которые говорили, что если вы снова спросите его, бионический ли он, то можете оказаться на тротуаре.

— Ваши кредиты, — напомнил ему Джон Хьюстон. — И они уже тратятся.

Мэтью продолжал смотреть на изображение на экране.

— Я вас знаю? — спросил он.

Мужчина посмотрел на него в зеркало заднего вида.

— Никогда вас раньше не видел.

— Вы мне кого-то напоминаете.

— Это большой город, — пожал плечами Хьюстон. — И я вижу здесь много лиц. —Он коротко рассмеялся. — Слишком много.

— Подождите минутку, — сказал Мэтью. — Хьюстон… Хьюстон… Я откуда-то знаю это имя.

— Может быть, и знаете.

— Но откуда? — На этот раз мужчина повернулся, чтобы Мэтью мог рассмотреть его полное и опасное лицо.

— Я был спортсменом, — сказал Хьюстон. — Раньше, я имею в виду. Два года играл в брасс-бол и четыре года в ховер-бол, и я...

— Бигхаус! — воскликнул Мэтью. — Это же вас называли Бигхаус!

— Ну да, меня, — ответил мужчина с легкой насмешкой.

— Погодите, я помню… Я не смотрел все шоу, потому что, на мой вкус, оно слишком жестокое, но вы были там в прошлом сезоне… в шоу про метро!

— Ну да, был. Пятеро вошли, двое вышли — я и морской пехотинец-трансгендер.