Читаем Лев пробуждается полностью

Поглядев на воинствующего епископа, Брюс подумал, что старика может хватить удар от такой уймы стеганых одеяний и металла в оную жару. А еще отметил про себя, что у Уишарта вымученный вид человека, неспособного справиться то ли с дурным запором, то ли с дурными новостями.

Последовав за едва волочащим ноги епископом в тесную жаркую ризницу, он с удивлением обнаружил там Уоллеса, сидевшего на единственной лавке, опершись на свой полуторный меч. Он даже не изобразил попытки встать с должным почтением, раздосадовав Брюса, о чем тот, впрочем, забыл, едва Уишарт раскрыл рот.

– Государи Перси и Клиффорд созвали силы и выступили через Дамфрис, – объявил Уишарт без предисловий. – Пятьдесят тысяч человек, или так мне поведали.

Уоллес даже не моргнул, но его кулаки крепче стиснулись на рукояти меча, и Брюс услышал, как кончик клинка вгрызся в каменный пол. Увидел сокрушенное лицо Уишарта и тотчас постиг суть дела.

– Вы рассчитывали, что времени будет больше, – обвиняющим тоном заявил он, и Уишарт угрюмо кивнул.

– До следующей весны, – проворчал епископ. – Эдуард далеко на юге с армией, которую хочет переправить во Фландрию, дабы сразиться с французами, к тому же он и подобные графьям Норфолку и Херефорду не в ладу из-за прав баронов и мыта на шерсть. Я и не помышлял, что войско будет готово до конца года, так что им придется переждать зиму и выступить весной. Я…

– Вы забыли про английских пограничных государей, – перебил Уоллес, устремив ледяной взор на раскрасневшееся, лоснящееся от пота лицо Уишарта. – Вы позабыли, что тень Длинноногого длинна, епископ, и подступает все ближе. И как такое допустил человек, слывущий, сказывал мне народ, архиплутом?

Уишарт с лязгом отмахнулся.

– Я не ожидал, что Перси или Клиффорд созовут войска, – проворчал он. – Думал, они поскаредничают, раз подымали столько шума из-за денег на французскую затею Эдуарда. Кроме того, Перси – внук де Варенна и не захочет, чтобы старый граф Суррейский выглядел дураком, правя Шотландией в звании вице-короля из своих владений в Англии.

Брюс с издевкой, грубо рассмеялся.

– Ну, добро, – тряхнул он головой. – В этом вы весь – строите козни и возглашаете с каждой кафедры, что сие есть королевство, государство, отдельное от Англии, со своим собственным королем – да настолько, сдается мне, что напрочь потеряли представление, как мыслят англичане.

– Что ж, вам ли не ведать, – ответил Уоллес подавленно, да и в улыбке Брюса не было ни намека на веселье.

– Перси и Клиффорду не по нраву заморские войны Эдуарда, – с горечью сказал Брюс. – Но это война не заморская. Эдуард считает эти земли не другим государством, а частью своего собственного, так что Перси и Клиффорду не отвертеться от сбора войск для подавления внутреннего мятежа, кем бы ни выглядел при этом дедуля де Варенн. Поступить супротив – измена. Кроме того, Эдуард придет, и никто из его государей на севере не пожелает предстать перед ним, не предприняв что-нибудь. Даже графу Суррейскому придется оторвать от места свою де-варенскую задницу и заплатить солдатам снова.

Уишарт скорбно потупился к полу, потом выпрямился, шумно выпустил воздух между мясистых губ и кивнул:

– Истинно, достаточно верно. Сие было недооценкой. Теперь придется с этим разбираться.

– Разбираться с этим?! – взревел Брюс. – И как же с этим управиться, по-вашему? Пусть даже у ваших шпионов в глазах троилось, смахивает на то, что англичан слишком уж много. Пятой части от пятидесяти тысяч будет довольно, ибо все, что я видел, ничуть не убеждает меня, что сей сброд под предводительством Уоллеса выстоит против них в чистом поле.

Он оборвал речь, тяжело дыша, а потом мрачно кивнул Уоллесу:

– Без обид.

– Какие обиды, – неожиданно весело откликнулся тот. – На сей счет вы правы, это уж наверняка – мои люди лучше бьются средь холмов и лесов, государи мои. Туда-то мы и отправимся.

На лице Уишарта было написано желание запротестовать, и Брюс ощутил острый приступ гнева на самонадеянность Уоллеса, готового вскочить и выйти, даже не раскланявшись, но, сглотнув желчь, угрюмо кивнул:

– Быть посему, но вы должны уйти с теми людьми, что у вас есть, и теми, кто свободен от обязательств передо мной и прочими дворянами.

Уоллес с прищуром уставился на Брюса из-под насупленных бровей.

– А вы, государь Каррик?

– Я подниму Дуглас, епископа и остальных, и мы окажем сопротивление, как сможем, из наших крепостей. Англичанам придется иметь дело с нами, и это выиграет для вас время, дабы учинить разгром.

Уоллес посмотрел на Брюса долгим-долгим взглядом, а после неспешно кивнул.

– Длинноногий идет. Это вам дорого обойдется, – произнес он, переводя взгляд с Уишарта на Брюса и обратно.

– За благородное дело, – провозгласил Уишарт, и Уоллес, пожав обоим руки запястье к запястью, вышел бесшумно, как призрак, несмотря на свои внушительные габариты.

Оставшимся вдруг показалось, что комната стала вдвое просторнее. С минуту они хранили молчание, а потом Уишарт деликатно кашлянул.

– А истина? – требовательно вопросил он. Брюс окинул его холодным взором.