Читаем Лев Каменев: «Я не согласен» полностью

Дорогой, милый Волик, любимый мой сынишка! Я уже давно придумал писать тебе письма о социализме. Ты, сынок, еще знаешь немного и видел тоже немного. Вот почему и трудно тебе рассказать, что такое социализм. Но все-таки уже и теперь ты должен знать, что живешь в социалистической стране. Ты знаешь, что во всем мире идет борьба трудящихся за социализм и что во главе этой борьбы идет наша страна. А во главе СССР стоят ученики и продолжатели дела Маркса, Энгельса, Ленина – Сталин, Ворошилов и другие. Они заботятся о том, чтобы дело социализма укреплялось у нас в СССР и победило во всем мире. Ты знаешь из книжек, из газет, из картинок, из рассказов мамы, что рабочие и крестьяне во всем мире поддерживают СССР и с любовью и надеждой смотрят на действия Сталина и его товарищей и помощников. Трудящиеся на всем свете смотрят на Красную Армию, как на свою собственную силу, которая несет им освобождение и лучшую жизнь. Конечно, ты захочешь узнать, почему же все так происходит. Вот я и постараюсь тебе это рассказать. Твой папа.

Верно:

Уполномоченный СПО

Голов

Семейный архив В. Л. Глебова.

Печатается по: Известия. 1990. 23 марта.

Письмо Л. Б. Каменева из Верхнеуральска Т. И. Глебовой и сыну Владимиру в Бийск

14 января 1936 г.

14. I.36 г. № 26

Дорогие Танечка и Воличка!

Не представляю себе, как же вы будете жить, когда выйдут жалкие «мебельные» гроши, если тебе не вернут ни гонорара, ни пая из кооператива. А ответа на мои заявления я до сих пор так и не имею, хотя прошли уже месяцы и хотя А. Я. Вышинский совершенно правильно и кстати в своей речи напомнил, что система наказаний в СССР «не имеет целью причинение страданий и унижений человеческого достоинства…»

Беллетристику я могу читать только самую глупую, ибо всякая живая психология слишком действует на нервы, а они у меня много потеряли в прежней крепости. Какая-нибудь сценка расставания или счастливой встречи после разлуки действуют на меня так, что я принужден хвататься за что-нибудь мертвое – математику или грамматику.

Волику скажи, что я тоже очень внимательно слежу за Расом Сейюмом и радуюсь, когда он бьет итальянских фашистов. Но боюсь, что абиссинцев предадут. Ты подготовь Волика, что, несмотря на всю справедливость дела абиссинцев и все их успехи, они могут потерпеть временное, конечно, поражение – чтобы у него не было слишком большого разочарования. Ему надо усвоить, что в истории правда побеждает только в конце концов.

Семейный архив В. Л. Глебова.

Печатается по: Известия. 1990. 23 марта.

Письмо Л. Б. Каменева из Верхнеуральска Т. И. Глебовой в Бийск

30 января 1936 г.

30. I.36 г. № 28

Родная Танечка, писать трудно. Тут действует закон психологии – жизнь можно тянуть, лишь не думая ни о чем живом и близком.

Хочу возобновить свои знания латинским и греческим. Естественен вопрос: зачем мне латинский язык? А на что мне теперь изучать Маркса или Дарвина? При чтении Ксенофонта или Тита Ливия можно не думать о жизни, а при чтении Маркса не думать нельзя. Если бы еще мне было 30, 40 лет, куда ни шло. Но годы мои уже не те…

Здравствуй, Волик, милый сынишка! Как поживаешь? Как поживают «Нахальный щегол» и «Моли – пушистый хвост»? Поздравляю тебя с большой победой абиссинцев. Надо надеяться, что итальянские рабочие и крестьяне увидят, куда их завело фашистское правительство, восстанут против него и сбросят Муссолини. Ты спросишь: а почему они до сих пор не восстали и не образовали своего рабочего правительства, как сделали рабочие и крестьяне СССР? И это потому, что борьба за социализм нелегкое дело.

Семейный архив В. Л. Глебова.

Печатается по: Известия. 1990. 23 марта.

Письмо Т. И. Глебовой из Бийска Л. Б. Каменеву в Верхнеуральск

6 февраля 1936 г.

6.2.36 г.

Здравствуй, Левушка!

Недавно Волик полез на стену за хозяйским календарем. Спрашиваю: чего ты ищешь? Оказывается – годовщину смерти Кирова. Я нашла и прочитала ему сама, пропустив там слова два-три. Он стал не то чтоб очень грустен, а как-то задумчив и спросил только: «И в газетах так же было написано?» Вечером, ложась спать, глубоко вздохнул и говорит: «Я очень боюсь, а вдруг меня не примут в партию?» И опять вздыхает. Мне и смешно, и грустно, ведь ему семь лет, до приема в партию ждать шестнадцать. Да за это время, наверное, произойдет мировая революция, а наша страна будет шагать в коммунизм, и партии, наверное, не будет, а он горюет. Говорю: «Почему не примут?» – «Из-за папы».

…Умоляю пожалеть меня и не разрывать мне сердце жалобами. Всеми прошедшими годами я доказала тебе, что твоя боль мне больнее моей. Не пиши мне больше отчаянных писем, прошу тебя, Левушка!