Читаем Лев Гумилев полностью

Наступил полный хаос. Централизованное управление было полностью утрачено. Семибоярщина не имела ни авторитета, ни военной силы, ни рычагов управления. Никто никому не подчинялся. Польские жолнеры заняли Москву, захватили Кремль и диктовали свои условия. Однако, слава Богу, на Руси, помимо бояр, был еще и народ. Повсюду началось сопротивление оккупантам — поначалу стихийное, оно быстро выдвинуло из своей среды способных организаторов. На первых порах тон задавали сразу три вожака: рязанский воевода Прокопий Ляпунов, князь Дмитрий Трубецкой и казачий атаман Иван Заруцкий. Они договорились о совместных действиях, образовали военно-политический триумвират и привели к Москве первое ополчение. Единение трех руководителей сопротивления оказалось недолгим: казаки, подученные Заруцким, заманили Ляпунова в свою ставку, зарубили его саблями и попытались единолично возглавить русское воинство. Первое ополчение немедленно распалось, ибо казаки вместо борьбы с интервентами принялись по привычке грабить местное население и сводить счеты с дворянами — сподвижниками убитого Ляпунова.

Между тем в оккупированной столице вспыхнуло стихийное восстание. В кровопролитных уличных боях впервые принял участие вместе с отрядом добровольцев зарайский воевода Дмитрий Пожарский, при этом его тяжело ранили. Чтобы справиться с народным гневом, поляки подожгли Москву в разных местах, и город выгорел почти так же, как спустя двести лет при нашествии Наполеона. К осени 1611 года все казалось безвозвратно потерянным. После двухлетней осады пал Смоленск, поляки прочно засели в Кремле и ждали приезда избранного на русский трон Владислава. Его отец – король Сигизмунд – вообще уже считал Россию затрапезной провинцией Польши. Шведы прочно закрепились на северо-западных территориях, активно готовясь помериться силами с удачливыми польскими панами.

В безвыходной ситуации и обстановке всеобщего уныния не потеряла присутствия духа только Православная церковь. Патриарх Гермоген, сам находившийся под стражей у поляков, тайно передавал из Кремля с надежными людьми грамотки с призывами подниматься на борьбу с врагами православной веры и губителями государства Российского. Включились в агитацию против интервентов и другие духовные лица, особенно после смерти патриарха, уморенного голодом в кремлевском застенке. В Троице-Сергиевой лавре переписка и рассылка патриотических воззваний были поставлены «на конвейер». В октябре 1611 года одна такая грамотка попала в Нижний Новгород и была зачитана на городском сходе земским старостой Кузьмой Мининым-Сухоруком. Перед тем ему было ноосферное видение преподобного Сергия Радонежского. Мясник по своей основной профессии и пассионарий по духу, Кузьма Минин обладал необыкновенной силой, умом и организаторскими способностями. Это был настоящий народный самородок и трибун, который пользовался у окружающих большим авторитетом, был способен воодушевить и повести за собой массу людей.

Так в разных городах истерзанной России по инициативе снизу началось формирование второго по счету народного ополчения. Возглавить войско единодушно предложили популярному в народе князю Пожарскому, лечившемуся после тяжелого ранения неподалеку от Нижнего Новгорода. Кузьма Минин стал его правой рукой. Оба предводителя народного ополчения — Минин и Пожарский — находились на вершине своего пассионарного подъема. Воодушевление вождей передавалось тысячам ополченцев. Наступил великий миг пассионарного пробуждения народа. Неверие, апа­тия, уныние испарились, каждый ощущал в себе небывалые силы и способности к ратным подвигам — как будто мать-земля передавала энергию своим детям. Ситуация заставля­ла действовать решительно и быстро. Ополчение срочно устремилось к Москве, дабы не дать соединиться засевшему в Кремле польскому гарнизону с двигающейся ему на помощь 20 –тысячной армией литовского гетмана Ходкевича, на треть состоявшей из запорожских казаков. В кровопролитных боях за Москву в августе 1612 года армия Ходкевича была наголову разбита. В уличных боях сражаться иногда приходилось за каждый дом, точнее — за то, что от него осталось: после прошлогоднего пожара, устроенного поляками, столица практически не восстанавливалась. Тогда же, в ходе уличных схваток, произошло примирение и объединение ополченцев с казацкими отрядами князя Трубецкого, действовавшего до этого автономно (их основу составляли донцы, не пожелавшие оставаться под началом предателя Заруцкого).

После разгрома армии Ходкевича и захвата обоза с провиантом для осажденных в Кремле поляков патриотические силы осадили центр столицы и 22 октября 1612 года вытеснили польские войска из Китай-города. Первое, что увидели ополченцы, – огромные котлы, в которых варилось человеческое мясо: польский гарнизон погибал от голода и дошел до людоедства. Вскоре поляки вынуждены были подписать договор о капитуляции, покинуть Кремль и сдаться на милость победителей. Милость оказалась весьма условной.