Вивьен наконец добежала до двери дома Айвори (в котором, и она сама жила месяцами) и опустила его на землю. И только теперь она почувствовала жгучую боль в бицепсах и кистях. А еще она почувствовала, что у нее изрядно отекли лодыжки. Кажется, до нее стремительно добирался варикоз.

Она порылась в сумочке и быстро нашла связку, на которой висели две магнитные карточки и металлический ключ. Женщина незамедлительно провела одной карточкой по маленькой верхней черной панели, другую приложила к нижней, а ключом открыла обычный замок с засовом. Дернув за ручку, она открыла тяжелую дверь, Айвори быстро вбежал в дом, и Вивьен не успела его задержать, все еще движимая картинками у себя в голове. Айвори не терпелось включить полупрозрачную панель на стене и посмотреть мультики. Казалось, он совсем уже забыл о том, что только что происходило у него на глазах.

Вивьен замерла и прислушалась: не происходит ли что-то странное в доме? Нет. Маленькие ножки Айвори затопали по полу, а потом он плюхнулся на пуфик в гостиной. Но что-то заставило Вивьен продолжать стоять и вслушиваться. На улице стало как-то внезапно слишком тихо. Что-то гудело неподалеку, птица вспорхнула с ветки. Душераздирающий женский крик. Это вывело няню из оцепенения, и она опрометью бросилась в дом, закрыв за собой дверь на все замки. И только сейчас, отдышавшись, она ощутила подкативший к горлу комок. Спазмы охватили верхнюю часть брюшины, и естественный рвотный рефлекс заставил желудок женщины извергнуть практически уже переваренный обед. Целый гейзер вышел наружу одним приступом, забрызгав гладкий паркетный пол.

4

Рожать Адлен захотела дома. Она просто ненавидела запах больницы и этих напыщенных врачей, считающих себя творцами истины в последней инстанции. Стефан не понимал, почему она вбила себе это в голову. И вроде бы он уже даже и забыл, что дети появляются оттуда. Вроде бы как это вовсе и не для того было придумано. В Амстердаме работали одни из лучших врачей в мире, а она не хотела, чтобы к ее вагине притрагивались хладнокровные докторские руки в белых (или голубых?) латексных перчатках. Вообще ему было наплевать. Наплевать на нее и ее ребенка в утробе. Они были женаты семь лет, но изначально договаривались об открытом браке. Было только одно условие – никаких серьезных увлечений. Всегда возвращаться друг к другу. Хотя по большей части это было его условие. По крайней мере, он догадывался о том, что Адлен много раз силилась разорвать узы этого брака, который был заключен по интернету. Развестись можно было точно так же просто. Никаких лишних заморочек. Просто входишь в систему и подаешь заявку на удаление. Но для Стефана это казалось концом его принципа. Он не верил в понятие любви или влюбленности, считал это полнейшим абсурдом и выдумкой слабых баб. Секс – вот, что по-настоящему имеет значение. Так распорядилась природа. Секс – это один-единственный кит, держащий эту планету на плаву. Хотя несколько лет назад одна очень известная компания выпустила совершенно легальный препарат под названием «таблетки любви». Они содержали в себе какой-то комплекс натуральных гормонов, по причине которых люди якобы влюбляются. Ты не можешь полюбить? Выпил таблетку – и уже вздыхаешь по кому-то ночами. Обзаводишься семейством, детишками (естественно, продолжая принимать таблетки). Стефан как-то слышал: говорили, будто они действительно действуют. Но он считал все это полным бредом, беспределом властей, которые допускают легализации таких наркотиков. Кто-то просто зарабатывает на этом деньги.