Читаем Летопись начала полностью

Еще в большую яму впадает о. Александр пытаясь вместо личного Адама создать какого-то мифического "всечеловека", и стараясь тем самым отвергнуть факт грехопадения и первородного греха. Исповедуя это лжеучение он не нуждается в опровержении, ибо тем самым о. Мень подпадает под анафемы Карфагенского Собора: "Аще кто речет, яко Адам, первозданный человек, сотворен смертным, так что, хотя бы согрешил, хотя бы не согрешил, умер бы телом, т.е. вышел бы из тела не в наказание за грех, но по необходимости естества: да будет анафема" (см.123 правило). Заметим лишь, что если не было Первого Адама, то нет нужды и во Втором Христе. От дальнейшего анализа работ о. Александра Меня мы уклоняемся, не желая повторять замечательной работы прот. Сергия Антиминсова "Прот. А. Мень как комментатор Священного Писания", где достаточно раскрыт антихристианский характер этого "богословия хаоса".

Для нас становится очевидным бесплодность и опасность попыток согласования эволюционной псевдорелигии и христианства. Они с необходимостью порождают монстров от богословия, подрывающих самые основы веры Церкви.

Вышеприведенные богословы не замечали того, что, по словам иером. Серафима (Роуза), "состояние первозданного Адама и всего мира навсегда останется за гранью научного познания, за непреодолимым барьером грехопадения, изменившего самую природу Адама и всего тварного, равно и природу познания. Современная наука знает лишь то, что способны наблюдать и разумом выводить из наблюдаемого... Истинно познать Адама и первозданный мир (в полезных пределах) можно только по откровению Божию или по Божественным видениям святых" (4. стр.519).

Однако есть еще один современный богослов-эволюционист, который учел этот факт и впал в противоположную крайность. Речь идет об еп. Василии (Родзянко) и его новой книге "Теория распада и вера Отцов" (М.1996). На первых же страницах этого труда мы встречаем весьма странное для православного епископа заявление: "Мир сей, в котором мы живем, не был сотворен Богом: Бог зла не творил, а в мире сем, как мы все знаем, зла хоть отбавляй. Его источник не Бог, а "князь мира сего" (Ин.12,31.16,11)" (стр.5). Грехопадение автор отождествляет с "Большим Взрывом", а эволюцию - с Промыслом Божиим. (стр.5-6). Очевидно, что и этот богослов приписывает злу большую степень реальности, нежели то допускает Откровение. Зло для него онтологично (хотя прямо это не утверждается).

Для еп. Василия даже поедание растений - плод распада, хотя оно было установлено как норма еще до грехопадения (Быт.1,28-30) (стр.27).

Владыка слепо принимает эволюцию как факт падшего мира, хотя, как сказано выше, подтверждений ее существования нет. Для него проявлением греха является даже неслиянность личностей и иммунитет (стр.29-30), хотя даже после Суда личности не сольются (как это хотелось бы Шардену), а будут общаться с Богом лицом к лицу (1 Кор.13,12).

Но ключевой для владыки Василия является идея о вечном создании в раю в Адаме всего человечества.

Начинает он с утверждения, что "сатана не имеет ничего в том, что коренится "во Мне", "сотворено Мною" - Им, Богом Христом. Отсюда: "мир" князя мира сего - сатана - не Мой, не Мной он так сотворен" (стр.43). Возникает естественный вопрос. - Так что же, сатана нетварен? Что же, его природа разве не блага сама по себе? Разве сама по себе природа этого мира разве не весьма хороша? Разве зло имеет сущность? - На эти вопросы Владыка ответа не дает, заставляя подозревать его в манихействе. Его высказывания противоречат прямым словам Евангелия: "ВСЕ через Него начало быть, и без Него НИЧТО не начало быть, что начало быть" (Ин.1,3). Для Церковного сознания ясно, что зло не в природе, а в дурном произволении свободных тварей. Что же касается так называемого зла в природе, то оно находится во власти Бога и посылается людям, как лекарство для вразумления. Злом же оно называется не в собственном смысле, ибо таковым является лишь грех, а в переносном, как доставляющее нам печали (5. стр.321-325). Поэтому эти мысли еп. Василия - неправославны.

По "оригинальному" толкованию Владыки, Покоривший тварь суете (Рим.8,20) - сатана. Хотя по согласному мнению свв. Отцов - св. Симеона Нового Богослова (6. стр.372-373), бл. Феофилакта и св. Феофана Затворника (7. стр.505-507) - это был БОГ, Свое прекрасное творение отдавший под лазарет для заболевшего грехом человека.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Указывая великий путь. Махамудра: этапы медитации
Указывая великий путь. Махамудра: этапы медитации

Дэниел П. Браун – директор Центра интегративной психотерапии (Ньютон, штат Массачусетс, США), адъюнкт-профессор клинической психологии Гарвардской медицинской школы – искусно проводит читателя через все этапы медитации традиции махамудры, объясняя каждый из них доступным и понятным языком. Чтобы избежать каких-либо противоречий с традиционной системой изложения, автор выстраивает своё исследование, подкрепляя каждый вывод цитатами из классических источников – коренных текстов и авторитетных комментариев к ним. Результатом его работы явился уникальный свод наставлений, представляющий собой синтез инструкций по медитации махамудры, написанных за последнюю тысячу лет, интерпретированный автором сквозь призму глубокого знания традиционного тибетского и современного западного подходов к описанию работы ума.

Дэниел П. Браун

Религия, религиозная литература
Суфии
Суфии

Литературный редактор Evening News (Лондон) оценил «Суфии» как самую важную из когда-либо написанных книг, поставив её в ряд с Библией, Кораном и другими шедеврами мировой литературы. С самого момента своего появления это произведение оказало огромное влияние на мыслителей в широком диапазоне интеллектуальных областей, на ученых, психологов, поэтов и художников. Как стало очевидно позднее, это была первая из тридцати с лишним книг, нацеленных на то, чтобы дать читателям базовые знания о принципах суфийского развития. В этой своей первой и, пожалуй, основной книге Шах касается многих ключевых элементов суфийского феномена, как то: принципы суфийского мышления, его связь с исламом, его влияние на многих выдающихся фигур в западной истории, миссия суфийских учителей и использование специальных «обучающих историй» как инструментов, позволяющих уму действовать в более высоких измерениях. Но прежде всего это введение в образ мысли, радикально отличный от интеллектуального и эмоционального мышления, открывающий путь к достижению более высокого уровня объективности.

Идрис Шах

Религия, религиозная литература