Читаем Лето ночи полностью

Дневник дяди Арта выглядел так, будто его вели на хинди, на самом же деле был самый обыкновенный английский язык. Даже никакой перестановки слогов. Конечно, небольшой подсказкой Дьюану послужило то восхищение, с которым и он и его дядя относились к великому Леонардо.

Гений эпохи Ренессанса для своего собственного дневника использовал весьма простой шифр: он записывал слова задом наперед так, чтобы прочесть их можно было только при помощи зеркала. Дьюан вооружился зеркальцем и перед ним предстали обыкновенные английские слова, просто записанные без интервалов. Кроме того дядя Арт, для того, чтобы шифр был не совсем очевиден, соединял верхние части букв, что придавало его письменам странное сходство с арабским или ведическими рунами.[24] Вместо точек он ставил перевернутое английское F с двумя точечками перед ним. F с одной точечкой обозначало запятую.

Дьюан открыл последнюю страницу, чтобы ознакомиться с проблемой, над которой ему предстояло работать, и увидел, что здесь записан диалог, представляющий политический спор между Стариком и дядей Артом. Дьюан пробежал этот абзац, обратил внимание на аргументы, приводимые обоими братьями — Старик был, по обыкновению, пьян и призывал к насильственному свержению правительства — и поспешил к последнему отрывку.

11.6.60.

Я разыскал материал, за которым охотится Дьюан! Это было в АПОКРИФАХ: ДОПОЛНЕНИЕ К КНИГЕ ЗАКОНА Алейстера Краули. Мне следовало догадаться раньше, что подобную информацию можно найти у Краули, этого самозванного мага нашего столетия, который кое-что знал о подобных делах.

Провел пару часов, сидя на веранде и размышляя. Сначала я собирался было придержать это про себя, но маленький Дьюнни так упорно работает над расследованием этой местной тайны, что я решил, что он имеет право знать все. Завтра я отвезу ему книжку и познакомлю парня со всем отрывком о «талисманах». Раздел, посвященный Борджиа, мне показался довольно странным.

Вот несколько пертинентных абзацев:

«В то время как Медичи предпочитали традиционные талисманы в виде различных животных для моста в Мир Магии, известно, что семья Борджиа в течение большинства продуктивных веков Ренессанса[25] не выбрала в качестве талисмана какое-либо из творений мира живых.

Легенда гласит, что ими была выбрана Стелла Откровения, железный обелиск из Древнего Египта. В пятом или шестом веках христианской эры его украли с его постоянного места из Гробницы Озириса. Стелла Откровения давно уже была источником мощи семьи валенсийских Борджиа, Испания.

В 1455 году, когда один из членов этого древнего рода чародеев стал Папой, великая ирония его возвышения состояла в том, что этим достижением он был обязан Темным Силам страшного дохристианского символа. И первым актом этого Папы был указ о сооружении колокола. Почти нет сомнений в том, что этот колокол — привезенный в Рим незадолго до кончины Папы Борджиа — был сооружен из Стеллы Откровения, расплавленной и отлитой вновь в форме, более приятной и доступной пониманию массой христиан, ожидавших его прибытия.

Этот колокол, как говорили, значительно превосходит своими размерами любой из подобных магических объектов, имевшихся почти в каждом из мавританских или испанских королевских дворов в те дни. Видимо Борджиа смотрели на такие вещи по принципу: „Все поглотить, все породить“. В Египте, Стелла Откровения была известна как „Корона Смерти“ и ее странное превращение было предсказано в „Книге Бездны“.

В отличие от талисманов органического происхождения, которые по своей сути были не более, чем медиумами, Стелла, даже став колоколом, требовала жертвоприношений. Согласно другой легенде Дон Алонсо Борджа принес в жертву колоколу свою новорожденную племянницу как раз перед тем, как отправиться в Рим на конклав 1455 года, на котором, как известно, его, вопреки всем ожиданиям, избрали Папой. Затем Дон Алонсо, теперь известный как Папа Калликстус III, либо потерял интерес к таким упражнениям, либо счел мощь Стеллы исчерпанной его собственным приходом к власти, Как бы то ни было жертвоприношения были отменены. Папа Каликстус умер. Колокол был установлен в замке племянника Дона Алонсо, Родриго-и-Борджа, кардинала Рима, преемника архиепископа Валенсийского, и ближайшего прямого наследника династии Борджиа.

Но, как гласит легенда, Стелла или колокол, в виде которого она была замаскирована, не прекратила взывать к жертвам.»

Приняв ванну, Дейл Стюарт отправился в спальню. Лоуренс уже лежал в постели. Вернее, не лежал в постели, а сидел на постели, поджав ноги и держась подальше от края. Выражение его лица было довольно странным.

— Что случилось? — спросил Дейл.

Лицо Лоуренса было таким бледным, что на коже заметно проступили веснушки.

— Я… Я не знаю… Я вошел, включил свет и… Ну, я что-то услышал.