Читаем Летний сад полностью

Несколько позднее, в 1732 году, Варфоломей Растрелли построил на месте „Залы" Земцова одноэтажный деревянный дворец для императрицы Анны Ивановны. Дворец „с большим спуском к воде для барок и придворных шлюпок" отличался необычайно пышным убранством комнат и залов, которое было видно через зеркальные стекла его многочисленных окон. Растрелли сделал и парадный подход к новому дворцу со стороны Царицына луга. Переброшенный через Лебяжий канал подъемный мост вел к большому цветнику; справа открывался вид на возвышавшийся над вершинами деревьев мраморный амфитеатр с каскадом, по ступеням которого скользила вода. По сторонам каскада, декорированного статуями и апельсиновыми деревьями в кадках, находились две маленькие сцены, где во время придворных праздников разыгрывались пасторали. Напротив амфитеатра, в цветнике, бил многоструйный „Коронный" фонтан.

Таким образом, к середине XVIII столетия, благодаря трудам Растрелли и других талантливых мастеров, Летний сад приобрел еще более парадный облик, чем при жизни Петра. Но шли годы. Новые времена, новые условия жизни рождали новые художественные вкусы. И, как всегда бывает, то, что еще недавно вызывало восхищение, начинало казаться устаревшим, скучным или даже смешным, забрасывалось и переставало цениться. К семидесятым годам XVIII века регулярные сады вышли из моды, на смену пришло увлечение пейзажными парками, где все делалось для того, чтобы создать иллюзию естественной, нетронутой рукой человека природы. Павловск, Гатчина, Ораниенбаум с их живописными, свободно растущими деревьями и кустами, с тенистыми аллеями и солнечными полянами, тихими прудами или извилистыми речками, стали излюбленными царскими резиденциями.

В эти годы за Летним садом плохо ухаживали. В соответствии с новой модой в нем перестали подстригать деревья, кроны их разрослись и образовали густую тень, скрадывающую четкость линий зеленых стен кустарника по краям аллей. Пострадавшую от времени и непогоды скульптуру одну за другой увозили на склады, а та, что оставалась на местах, зачастую также находилась в плачевном состоянии. Если при Петре статуи и бюсты служили образованию и просвещению посетителей сада, то теперь около них появились неграмотные, нелепые пояснения. Казалось, „они поставлены здесь, чтобы или дурачить глупцов, или развлекать тех, кто знает что-либо из истории", - писал известный мемуарист Казанова, как-то гулявший по саду и с удивлением обнаруживший около бюста старика с длинной бородой табличку с именем греческой поэтессы Сафо, а у статуи старой женщины надпись „Авиценна".

Многое в саду было уничтожено при сооружении набережной. Тогда, вероятно, снесли все три галереи у Невы и второй каменный дворец (дворец Анны Ивановны разобрали еще раньше). В 1771 году последовал указ Екатерины II о „сломке и впредь не делании" трельяжных беседок и крытых аллей. Но самый страшный, непоправимый вред причинило саду наводнение, случившееся 10 сентября 1777 года.

В ту ночь сильные порывы юго-западного ветра сотрясали окна и двери домов, срывали с крыш черепицу и железо, с грохотом гнали его по пустынным улицам. Между четырьмя и пятью часами утра Нева ринулась на город. Вода полилась через края набережных рек и каналов, хлынула из подземных труб. Лодки и большие барки носились вдоль улиц. На не достроенной еще Дворцовой набережной громоздились трехмачтовые корабли. Летний сад превратился в бурлящее озеро, по которому плавали вырванные с корнем деревья, доски и различный домашний скарб, невесть откуда занесенный сюда волнами.

Наводнение довершило то, что было начато разрушительной деятельностью людей и времени. После 1777 года из сада исчезли фонтаны и все убранство вокруг центральной площадки. Тогда же не стало поперечного канала и Лабиринта Эзоповых фонтанов; погибло много старых деревьев. Но, запущенный и лишенный большинства своих украшений, Летний сад постепенно приобретал новое очарование. Отделенный от набережной изумительной по красоте решеткой, он привлекал сочной зеленью газонов, задумчивой тишиной тенистых аллей.

„Придите в сад сей в майскую или июньскую ночь, когда царствует беспрестанный свет, придите сюда и сядьте под сим столетним дубом на берегу Фонтанки, тогда как вы дышите легчайшим, чистейшим воздухом, и ничто не нарушает беседы вашей с воображением…" - писал в начале прошлого века журналист П. Свиньин.

Теперь это уже не был закрытый дворцовый сад, но гуляли в нем все же в основном те, кто принадлежал к петербургскому „высшему обществу". „До 10 часов утра, - рассказывает тот же автор, - встречаются здесь одни немощные, прогуливающиеся по предписанию врачей. От 10 до 12 бархатные лужки покрываются группами детей, прекрасных, как Рубенсовы и Рафаэлевы ангелы, резвящихся под надзором миловидных нянюшек и кормилиц! В два часа пополудни сцена переменяется - и большая аллея представляет прелести и великолепие под другим видом. Это час предобеденного гуляния петербургских красавиц".