Читаем Летний сад полностью

Александр снял с нее махровый халат, пропитанную кровью кофту, бросил все в мусор. Он держал ее за руку, когда она ступала в ванну. Он разделся, встал под душ вместе с ней. Вода была очень горячей, но Татьяна все равно невольно вздрагивала, когда он осторожно смывал коричневую засохшую кровь с ее лица, шеи, волос. Он намылил шампунем ее волосы дважды, трижды. Понемногу он смыл с нее всего Дадли. Когда она увидела осколки костей, которые Александр вытаскивал из ее волос, у нее подогнулись ноги, она, скользкая и испуганная, уже не могла стоять, как ни подбадривал ее Александр. Присев на корточки рядом с ней, он продолжал отмывать ее волосы.

– Это бесполезно, – пробормотала она, протягивая руку к шкафчику у раковины. – Я не смогу больше до них дотрагиваться. Я не смогу вынести, если ты снова до них дотронешься.

– Нет. – Он остановил ее, отобрал ножницы. – Ты уже один раз отрезала волосы, но сейчас я рядом. Я их отмою. Если ты их отрежешь, расстроишь только меня.

Татьяна бросила на него злой взгляд. Он сказал:

– А, так в этом дело?

И вернул ей ножницы.

Но она не стала отрезать волосы. Она наклонилась через край ванны, ее вырвало в унитаз.

Он ждал. Обтерся мыльной губкой, потом молча умыл ей лицо и вымыл все тело, придерживая ее одной мокрой рукой.

– Сколько еще раз тебе придется смывать с меня кровь? – спросила Татьяна, слишком слабая, чтобы стоять.

– По моим подсчетам, такое было всего дважды. И оба раза кровь была не твоя. Так что мы вполне можем быть благодарны за дарованное нам милосердие.

– На этот раз у меня не сломаны ноги или ребра…

Но такое насилие в ее маленьком доме… Немцы с их танками за рекой Лугой, эскадрильи люфтваффе, сбрасывающие листовки перед началом артиллерийских обстрелов, пунктуально, с девяти до одиннадцати… «Сдайтесь или умрите», – твердили листовки.

Александр ничего не говорил, позже набирая для нее ванну, не говорил, вытирая ее и укладывая в постель, укрывая, принеся ей кофе, придерживая ее голову, пока она пила. Он только спросил, нужно ли ей что-нибудь еще, потому что ему нужно выйти на воздух, чтобы разобраться с мыслями. Она умоляла его не уходить. Закрыла глаза. Когда она открыла их снова, он сидел в кресле и наблюдал за ней, и все его оружие, включая автоматические винтовки, лежало у его ног.

– Почему ты вышел? Что ты услыхал?

– Треск двери. Сначала я схватил пистолет, а уж потом открыл глаза.

– Кольт оказался весьма кстати. – Она внимательно смотрела на него. – Фрицы, советские, Каролич, а теперь даже в Америке… все повторяется. Мы, похоже, просто не можем от этого уйти.

– Мы не повторяем прежнюю жизнь. Просто мы снова и снова не можем скрыть, кто мы такие. Но он просто отребье, такое можно найти везде, даже в Америке. А знаешь, что будет полезно? Мое армейское звание. Рихтер говорил, что никогда нельзя знать заранее, когда оно пригодится. И он оказался прав. – Александр помолчал. – А ты почему проснулась? Почему вышла в кухню?

– Не могла заснуть.

– Почему?

– Я что-то чувствовала… была испугана.

– Почему меня не разбудила?

– Зачем бы?

– Потому что почувствовала что-то. Потому что испугалась.

– Ты и внимания не обращал на мои предчувствия и страхи целых три года, – возразила она. – А теперь вдруг я разбудила бы тебя посреди ночи из-за них?

Он резко встал.

– Пожалуйста, пожалуйста, не уходи, – попросила она. – Я же не всерьез…

Но он все равно вышел. Татьяна слышала, как открылась и закрылась задняя дверь. Она хотела встать, пойти за ним. Но была слишком раздавлена. И заснула.

Это звонил телефон или это был всего лишь сон? Татьяна слышала голос Александра. Может, это тоже просто снилось ей? По какой-то причине она начала бояться, что снова осталась одна, без него, и начала всхлипывать во сне, звать его:

– Александр, помоги мне, пожалуйста, пожалуйста… Александр…

Она не могла окончательно проснуться. Ее разбудили только его руки, крепко ее обнявшие, усадившие.

Они посмотрели друг на друга.

– Нам нужно уйти отсюда, – сказал он.

– Нам нужно забрать Энтони. – Она опять заплакала. – Боже, а если бы он был здесь?

– Ну, его же не было. А Франческа сказала, что оставит его у себя до воскресенья.

– Давай останемся здесь. Я не хочу бросать свою постель.

– Нет, я не могу находиться в этом доме, здесь кругом его кровь и мозги.

У нее снова потекли слезы, она потянулась к нему. Он лег рядом с ней. Она свернулась у его тела.

– Как ты справляешься? – прошептала она. – Такое безумие, а ты спокоен.

– Ну, кто-то же должен оставаться спокойным, Таня. – Он погладил ее по спине.

– Но тебе как будто нравится быть спокойным… Тебе всегда такое нравилось?

– Наверное.

– Тебе это нравилось на войне? В Англии? На Неве, в твоей надувной лодке? Когда ты перебирался через реки в Польше? Во всех твоих сражениях? С самого начала? – Она всматривалась в его холодные бронзовые глаза.

– Наверное.

– Мне хочется быть похожей на тебя. – Она погладила его по щеке. – Это вопрос выживания. Ты именно так сумел остаться в живых. Ты никогда не суетился.

– Ну, очевидно, иногда я поддаюсь суете.

Они оделись и вышли из дома. А внутри на их стенах остался Дадли.