Читаем Летний сад полностью

Александр одной рукой с силой оттолкнул Татьяну в сторону, а другой ударил Дадли в лицо так быстро и бешено, что, если бы Дадли не упал на спину, никто бы не предсказал, что могло бы произойти дальше. Фейерверк продолжался, ракеты взрывались в небе. Люди громко говорили, смеялись. Играла музыка. Появились наконец Гарри Джеймс и его оркестр.

Но Дадли рухнул в дальнем конце лужайки, в темноте, рядом с кустами. Татьяна, вечная сиделка, всмотрелась в него. Изо рта у него обильно текла кровь. Передние зубы висели на окровавленных корнях. Александр – всегда тренировавшийся, а потом крещенный огнем в яростных схватках на кулаках в белорусских деревнях, дравшийся на ножах и штыках с немцами – подумал, что Дадли легко отделался. Он взял Татьяну за руку.

– А теперь можем идти, – сказал он.

Ничто не изменилось в его лице.

Она молча смотрела на него.

Он пошел через лужайку к задним воротам. Маргарет и Билл стояли в патио, любуясь фейерверком. Александр, не задержав шага, подошел к Бэлкману и заявил в улыбающееся, но тут же вытянувшееся лицо босса:

– Ну вот. Я сыт по горло тобой и твоим чертовым бизнесом. Я увольняюсь – окончательно. Можешь не платить мне за последнюю неделю, можешь не отдавать то, что ты мне должен. Я с тобой покончил. Даже не звони мне больше.

– Александр! Погоди! Что случилось?

Бэлкман побежал за ними.

– Александр! Подожди же! Стив! Какого черта произошло?

Александр шел быстро, таща за собой Татьяну; ей приходилось бежать, чтобы не отстать. Уже за оградой их перехватил Стив, догнал, задыхаясь, красный, со сжатыми кулаками:

– Да как ты смеешь! Как ты смеешь… после всего, что мы для тебя сделали…

Александр откинул голову назад, но Стив успел ударить его в подбородок, толкнув на Татьяну, и та упала, потеряв равновесие.

Александр, даже не выпрямившись, двинул Стива кулаком, разбив ему челюсть. Стив согнулся пополам. Александр ударил еще раз, сильнее. Он бы и в третий раз ударил, но Стив уже повалился на мощеную дорожку.

– Давай посмотрим, как ты теперь будешь враньем прокладывать себе дорогу, ты, мешок дерьма, – сказал Александр, энергично пнув его, а потом повернулся к перепуганной Татьяне, чтобы помочь ей подняться.

Через несколько минут они уже ехали домой. И в продолжение многих миль молчали.

– Ты как, в порядке? – спросила наконец Татьяна.

– В полном. – Он отер губы.

– Ты не можешь ломать себе пальцы!

– Они тоже в порядке. – Александр сжал и разжал кулак.

Татьяна наблюдала за ним:

– Шура?..

– Таня, – спокойно произнес он, – я не хочу говорить ни о чем, ни о чем, черт побери. Так что просто… просто сиди молча и ничего не говори.

Она мгновенно умолкла. Через несколько минут он остановил грузовик на обочине дороги на пустом бульваре Шеа. Где-то вдали продолжался фейерверк. А он, сидя в грузовике, сжимал рулевое колесо дрожащими руками.

– Милый… – мягко произнесла Татьяна.

– Я был полным идиотом. Я просто не знаю, как мне с собой справиться.

– Пожалуйста, все будет хорошо! Хочешь, я поведу?

Он опустил голову на руль. Она потянулась через него назад, к кузову. Когда он поднял голову, она держала в руках салфетку и стала вытирать ему губы. Он отвел ее руку и вскоре снова тронул грузовик с места.

– А ты-то как? Этот ублюдок ударил меня, зная, что ты за моей спиной, зная, что и ты можешь пострадать. У меня даже шанса не было оттолкнуть тебя в сторону.

– Тебя удивляет, что он не был джентльменом? – спросила Татьяна.

– Ты что, не слышала, что я сказал? Я не хочу ничего слышать об этом!

Через какое-то время Татьяна снова заговорила:

– Дадли меня спрашивал, знаю ли я, какие о нем ходят слухи. Что он якобы убил кого-то в Монтане. Я ответила, что, если он был на войне, он должен был видеть много смертей. А он сказал: «Война – это не нынешняя жизнь. А Монтана – это реально».

– Я видел Монтану, – сказал Александр, крепко сжимая руль. – И я не думаю, что она так уж реальна.

Татьяна не могла заснуть. А Александр спал. Она всмотрелась в стрелки часов. Без десяти два. В доме было тихо и снаружи тоже, в горах стояла глубокая ночь. Ничто не двигалось, только тревога Татьяны неустанно бурлила в груди. Она даже задремать не могла. Она была расстроена и взволнована.

Осторожно перегнувшись через Александра, Татьяна положила на место трубку телефона. Александр всегда снимал ее ночью, перед тем как заняться любовью с женой.