Читаем Летний сад полностью

– А какое маленькое личное дело? – спросила она наконец.

– Я связалась с одним местным мальчиком, – небрежно произнесла Сайка. – Отец был недоволен.

– Ты связалась с каким-то местным мальчиком… – ровно произнесла Татьяна.

– Да.

– И отец за это избил тебя вот так? – Татьяна и это попыталась произнести без выражения. Не получилось.

Сайка улыбнулась без какого-либо чувства в глазах:

– А как ты думаешь, что бы твой отец сделал, Таня, свяжись ты с каким-нибудь местным?

– Я не знаю, – вяло ответила Татьяна. – Наверное, был бы не очень рад.

– А кто говорит, что мой отец был рад местному мальчику?

Татьяна молчала, не находя слов, и Сайка сказала:

– Что тебя в этом удивляет, Танечка? То, что я связалась с местным? Или порка?

Татьяна ответила, очень осторожно выбирая слова.

– Меня удивляет реакция, вот что, – медленно произнесла она, продолжая думать. – Мне очень нравится физика, Сайка. Как моему деду нравится математика. Физика хорошая, конкретная наука, с надежными законами, что управляют материей, – твердые тела обладают массой и занимают определенное пространство… Их можно потрогать и увидеть. В физике есть закон, который говорит, что каждое действие вызывает равное противодействие. Мне очень нравится этот закон…

Татьяна умолкла. Она в последние дни слышала слишком много разговоров взрослых, но ей не хотелось говорить Сайке, что они заставляют ее думать о человеческом правосудии больше, чем ей хотелось бы.

– Но если бы вся ньютонова наука, – продолжила она слегка взволнованно, – вдруг отступила от принципов, управляющих вещами, и оказалось бы, что это не наука, что есть вещи, которых мы не можем видеть и касаться… Невидимое, иррациональное, что управляет историей человечества, что правит посредством мифов, и легенд, и волшебных сказок, и наших поступков. Вроде вот этого: все наши действия имеют смысл, а значит, имеют и последствия.

– Так и есть, – согласилась Сайка. – Ну, смысл тут имеется. Я поступила неправильно и была наказана. Безупречный Ньютон. Глаз за глаз.

– Не думаю, что твой отец хотел наказать тебя. Мне кажется, он хотел тебя убить.

Сайка выпрямилась на своей ветке:

– Ты его осуждаешь за то, что он так сурово со мной обошелся?

– Я никого не осуждаю, нет.

– Ох, Таня… – Пожав плечами, Сайка закурила вторую сигарету. – Может, ты и разбираешься в физике, но ты определенно ничего не понимаешь в людях. Ты не понимаешь справедливости азери.

Татьяна смотрела на ветви дерева, не на Сайку.

– А что, правосудие азери уникально?

Сайка снова улыбнулась своей понимающей улыбкой:

– Откуда тебе знать, что это не было «око за око»?

После недолгого ошеломленного молчания Татьяна сказала:

– Знаешь что? Мне нужно вернуться. Или меня высекут без всякой жалости.

– Так ты об этом думаешь? – Тон Сайки внезапно изменился. Он стал холодным, почти угрожающим. – Ты думаешь, меня за это избили без сожаления?

Татьяна молчала. А за что же еще?

– Где в твоих маленьких ньютоновых законах говорится о милосердии? – ядовито продолжила Сайка. – Кто смешивает физику с милосердием, Татьяна?

Татьяна все так же молчала, и по ее спине от страха поползли мурашки, как ядовитые муравьи.

– Я опозорила и обесчестила свою семью и была наказана должным образом!

– Ладно, Сайка… – Татьяна смотрела на землю внизу.

– Откуда тебе знать, что наказание моего отца не следовало из милосердия? – продолжила Сайка. – Мой отец сказал, что он меня жалел. Что думаешь об этом? Осуждаешь, не так ли?

– Я никто. Я никого не осуждаю, – сказала Татьяна, спрыгивая с дерева, с высоты двух метров, и Сайка задохнулась и зааплодировала.

Не оглядываясь, Татьяна пробралась сквозь изгородь и крапиву и влезла в дом через окно. Ей хотелось, чтобы его можно было запереть.

И сон очень долго не приходил к ней.

Маленький вопрос большого вишневого дерева

Паша услышал Татьяну до того, как ее увидел. Володя и Кирилл Игленко стояли у большой вишни в конце деревенской дороги. Голос Татьяны звенел:

– Готов? Лови!

Володя и Кирилл смотрели вверх, разинув рот. Паша увидел, как с дерева падает что-то маленькое и красное. Кирилл поймал это рукой и бросил в рот. Они все так же смотрели вверх, на Татьяну. Паша, подойдя ближе, увидел ее голые ноги, упиравшиеся в две ветки на высоте в полметра. Он покачал головой и ускорил шаг, ругаясь себе под нос. Когда он дошел до ствола дерева, то, даже не глянув на сестру, не сказав ни слова ни ей, ни им, он резко оттолкнул ребят в сторону от потока падавших ягод, оттолкнул, хотя они и были крупнее его, и крикнул:

– Вы что делаете?

– А что? Ничего. Она бросает нам ягоды, – ответил Володя, невинно моргнув.

– Убирайтесь отсюда к черту! – Паша понизил голос. – Вы с кем говорите? Я вам не Татьяна. Я вам говорил и повторял – держитесь от нее подальше. Все, уходите!

– Паша…

– Я сказал – убирайтесь!

Они медленно пошли прочь, с сожалением помахав Татьяне.

– Паша, – окликнула его Татьяна, – что ты сказал бедному Володе? Почему ты их прогнал, как мух?