Зак ждет ее, обозревая бассейн, смотрит на людей, которые пытаются как-то выжить в этой волне зноя, в этой жаре. Детишки с плавательными кругами — воплощение невинности.

Маркус расстроился.

Не до слез, конечно, но Туве видела, как он весь сжался, плечи опустились, взгляд стал тревожным. Они сидели в кухне, свет отражался от глянцевой поверхности холодильника, так что ей приходилось жмуриться. Они ели бутерброды и пили молоко, обсуждали, как проведут остаток каникул, Маркус предложил поехать на дачу к его родителям, и тут Туве наконец удалось высказать то, что она давно собиралась, — но голос не повиновался ей, прозвучал совсем не так, как ей хотелось.

— Я не хочу больше с тобой встречаться.

Как удар кнута. Слишком быстро и резко.

Слова показались такими жестокими в своей простоте, и Маркус совершенно растерялся.

— Что ты сказала?

— Я не хочу…

— Я думал…

— Мне хочется пока оставаться свободной, и вообще, все не так… даже не знаю… не так, как вначале… Мы можем остаться друзьями.

Слова вылетали так поспешно, точно внутри у нее был пожар.

— Я хочу сосредоточиться на учебе.

Маркус ничего не ответил.

Казалось, смысл ее слов доходит до него не сразу. Да и что он может сказать?

— Я так скучал по тебе, когда ты была на Бали! — проговорил он.

— А я по тебе не скучала.

При этих ее словах огорчение вдруг сменилось яростью, он вскочил и закричал на нее:

— Не могла сказать до того, как уезжала? Что ты не хочешь быть со мной. Я все лето просидел, дожидаясь тебя, даже не смотрел на других!

— Не кричи!

— Это мой дом, хочу — и буду кричать!

И Туве решила, что с нее хватит, вскочила, выбежала в прихожую, сунула ноги в шлепки и распахнула дверь.

— Вернись, я не хотел тебя обидеть! — закричал он ей вслед.

Услышав отчаяние в его голосе, Туве почувствовала себя на двадцать лет старше, совсем взрослой. Но закрыла за собой дверь. Услышала щелчок, когда она захлопнулась за ее спиной. И звук собственного дыхания — адреналин гулял в крови, создавая ощущение опьянения.

Пусть она уедет. Пусть несется на своем велосипеде.

Я только что видела, как твоя мама направлялась в «Тиннис».

Ты ее вечная тревога.

Приходи ко мне.

Стань моим ангелом.

Чистым возродившимся ангелом.

Невинность возрождается.

Она выскакивает из дома такая сердитая.

Захлопывает за собой дверь.

Не смотрит в мою сторону, не видит машины, припаркованной чуть выше по улице.

Покой, приди туда, где покой.

Скоро тебе не придется никогда больше сердиться.

Смерть подстерегает тебя.

Берегись, Туве, берегись, ты не должна стать одной из нас.

Мы парим над тобой и кричим, тебе в ухо, но наши ангельские голоса не достигают твоих барабанных перепонок.

Остановись, остановись.

Но ты не слушаешь.

Убегаешь от неприятного к теплу, которое ждет тебя где-то, — так ты думаешь.

Услышь нас.

Остановись.

Но ты глуха к нашим голосам, они — лишь вибрация в твоем внутреннем ухе.

Вместо этого ты жмешь на педали, несешься навстречу катастрофе.

Прямо в ад, в самый нижний из его кругов.

Кто спасет тебя оттуда?

Не мы.

Твоя мама?

Возможно, все зависит от того, чья любовь окажется больше?

58

— Вода, Зак. В этом деле все связано водой.

Малин все рассказала ему, пока они шли к машине, стоявшей на парковке возле бассейна, и пояснила: все девушки имели то или иное отношение к бассейнам, их отмывали с маниакальным упорством, и даже запахи взаимосвязаны — от Юсефин и Тересы пахло той самой хлоркой, которую добавляют в бассейны.

Малин почти в болезненном возбуждении — реальность, воздух, машины, жара, небо закружились вокруг нее, но она взяла себя в руки.

— Так ты хочешь сказать, что мы должны искать человека, обслуживающего бассейны?

В лице Зака нет скепсиса, скорее любопытство.

— Да. Совершенно особого человека.

— Особого?

— И скорее, как можно скорее.

Зак вздохнул.

— С чего начнем? Может, попытаем счастья прямо здесь?

— А почему бы и нет?

Пока они шли обратно к бассейну, Малин позвонила по номеру, который дал ей Сигвард Эккевед, но сосед ничего не знает о женщине, которая обслуживает бассейны.

— Я все делаю сам, — сказал он.

И вот теперь они сидят в тесном жарком помещении, выложенном желтым кафелем, рядом с кафетерием, и беседуют с директором «Тиннербексбадет», Стеном Карлссоном, накачанным мужчиной, одетым в фирменные шорты и красную футболку с логотипом бассейна на груди — морским котиком, ловящим мяч.

Письменный стол, возле которого они сидят, завален бумагами.