Читаем Летчику быть! полностью

Мальчишки, в том числе и Витька Согрин с товарищами со своей улицы, знали почти всех девяти- и десятиклассников школы, где учились. Когда ребята через год ушли на фронт, даже малыши переживали вместе со взрослыми за судьбу знакомых парней.

В центре рудника стояло несколько двухэтажных каменных зданий, расположившихся на возвышенности и хорошо видных издалека. За каменными зданиями – поселковый совет и школа, в которой Витька Согрин успел окончить первый класс ещё до войны. Школа – это несколько зданий, огороженных дощатым забором, между ними расположилась спортивная площадка. По другую сторону каменных зданий раскинулся базар с ларьками и крытыми прилавками. По воскресеньям сюда съезжались колхозники и привозили целые возы различных продуктов. Для мальчишек воскресенье было днём добычи ремённых чересседельников, которыми они крепко привязывали коньки к валенкам и чем ужасно сердили колхозников.

Изба Витьки стояла на базарной улице, её строил отец из пластов земли, нарезанных вместе с травой. Изба просторная, с огромной русской печкой, за ней прятались полати. На этих полатях Витька спал с сестренкой Дашкой до тех пор, пока отца не взяли на войну. За избой – двор, хлев для коровы и баня, сделанная по-белому, то есть печь с дымоходом. За баней -огород, что тянулся до соснового леса, где ребята успешно разоряли сорочьи гнёзда.

Баню мать топила по субботам. Отец всегда ходил в первый пар, он одевал старую ушанку и рукавицы и долго парился, затем голый, распаренный, бросался в сугроб снега. Летом из бочки лил на себя холодную воду и снова шёл париться. С отцом вместе парился лишь сосед Гаврила Гурин, который литрами пил свежую скотскую кровь и был очень здоровый. Парился отец по-сибирски, научился этому в Новокузнецке, где работал шахтером и где родился Витька.

Города, где родился, Витька почти не помнил, его перевезли в Казахстан пяти лет от роду. Ярко вырисовывался в памяти лишь памятник, к которому отец поднёс Витьку, поднял над головой и сказал: «Ну, сынок, поздоровайся с дядей Лениным, это он дал людям счастье!»

В Гражданскую войну отец сражался в рядах Красной гвардии и участвовал в разгроме Колчака. Мать рассказывала, что папу оставляли на сверхсрочную, но того потянуло к земле, к труду шахтёра.

По всей базарной улице в Даниловке жили в избах такие же шахтёры, как отец Витьки; они держали коров и бычков для зимнего закола, а на зиму запасались картошкой и капустой с огородов. В летние месяцы хоть на пару недель они брали отпуска на шахте и занимались заготовкой сена и дров. Витька очень любил то время, когда всей семьёй выезжали на покос. Мать с отцом косили, а Витька с сестрой Дашей орудовали граблями. А по вечерам разводили костры. Мать готовила на таганке ужин, отец отбивал косы, а Витька лежал на свежем душистом сене, смотрел на звёзды, которые становились всё ярче и крупнее. Ужинать! Отец заботливо укладывал отбитые косы, Витька успевал забрать у Даши ковш с водой, чтобы полить отцу на руки, а мать уже расставила на постланную на сено клеенку миски с вкусно пахнущей едой.

И ещё любил Витька с ребятами ходить в дальние леса по грибы и ягоды, они забредали даже туда, где, по рассказам взрослых, зимой замерзла тетка Елена, сбившись с дороги в сильный буран. Муж тетки Елены уехал в пригорхоз к своей «зазнобе». Жена узнала об этом и пошла в буран восемь километров пешком, сбилась с дороги и замерзла в лесу. Нашли её только летом, когда в лесу заготавливали дрова. Тот лес хорошо запомнили мальчишки, и, когда собирали в зарослях костянику, им мерещился трупный запах. С мальчишками своей улицы Витька лет в шесть научился играть в бабки (это обычно окрашенные в разные цвета коленные кости крупного скота, их ставили в ряд и сбивали металлическими плитками). Бабки считались десятками, а иногда и сотнями, может, благодаря им Витька, пойдя в первый класс, свободно прибавлял и отнимал в пределах сотни и даже тысячи.

А ещё любимой игрой ребят были альчики (тоже коленные кости, только от баранов), в них приходили играть казахские мальчишки с залитыми свинцом битами. Казачата ловко крутили биту, скороговоркой приговаривая: «Гуль сака берь мачан», и бита часто становилась на ребро, чем разрешала её хозяину быть первым.

Самым сильным мальчишкой с базарной улицы считался Володька Гончаров. Он любил незаметно подкрасться сзади, присесть и дёрнуть мальчишку сзади за обе ноги и потом долго смеяться над слезами и расквашенным носом пострадавшего. За такие проделки не раз сговаривались Ленька Гурин, Вовка Калюжин с Витькой проучить Гончарова, но тот всегда первый подавал руку и просил помириться. Мирились. Да иначе и нельзя было, ибо вечером на капустниках (их через день поливали всей улицей) приходилось давать отпор мальчишкам с тридцать пятой шахты, которые лакомились репой из чужих огородов.