Динамик молчал. Шиханский подумал о том, что неудачная атака кравцовского полка пошатнула его авторитет в глазах инспектора: «Разделает на разборе, — решил он, косясь на крутой затылок Олешева. — Чего доброго, доложит и в вышестоящем штабе. Тогда — пропало повышение. А то и вообще выговор. Зря обнадеживал Лелю насчет переезда».

Минуты тянулись медленно. А ведь это были те самые минуты, которые решали его судьбу. Именно сейчас полк Мочалова, где-то совсем близко от Черного стана, набрав высоту, разворачивался для атаки. Шиханский ждал. Он даже вздрогнул, когда динамик заговорил, до того показалось это неожиданным. «Вот оно. Началось, — подумал Шиханский, — теперь «ребусы» завоют от групповой атаки. Давай, Мочалов, жми, вывози, дружище». Но вдруг он осекся: в динамике раздался голос с одного из бомбардировщиков:

— «Ребус»! «Ребус!» — прозвучал он предостерегающе. — Нас атакует шестерка маленьких, атакует два последних звена, ракурс две четверти.

— Что они делают! — вскричал Шиханский, позабыв о том, что рядом инспектор и проявлять нервозность не следовало бы. Впрочем, он сразу спохватился и умолк. «Последняя надежда рушится, — подумал он про себя, — полк Мочалова рассыпался и даже одной массированной атаки не сумел произвести. Вот и передовые. Говорил — перехваливаем!»

Снова загудел динамик, и тот же голос, ставший более громким, передал:

— «Ребус», нас атакует новая шестерка маленьких.

— Держите строй! — грубо ответили с флагмана, — нас тоже атакует шестерка.

— Не понимаю! — возмущенно произнес Шиханский, с тревогой глядя на широкую спину Олешева, — ничего не понимаю. Почему они не атаковали всем полком сразу!

Олешев не отозвался. Повернувшись в ту сторону, откуда должны были появиться самолеты, он напряженно вглядывался ввысь. Не оборачиваясь, кинул:

— Бинокль!

Шиханский взял с маленького столика бинокль и протянул генералу. Олешев торопливо навел на фокус. Окуляры бинокля приблизили два голубых круга. В правом генерал увидел черную ниточку. Это звено за звеном шли бомбардировщики. С каждой секундой они приближались к вышке. Неожиданно сверху эту ровную вытянувшуюся цепочку стремительно пересекла другая линия. Шесть маленьких силуэтов приблизились к строю бомбардировщиков и нырнули под него. Бомбардировщики наплывали. Бинокль стал теперь ненужным. Олешев отдал его оторопевшему Шиханскому. Как раз в это мгновение новая шестерка истребителей, появившаяся снизу, атаковала колонну. Солнце весело заиграло на остекленных кабинах и консолях крыльев. Ровный гул бомбардировщиков прорезал рев шести турбин истребителей, набирающих высоту после атаки. Не успели они скрыться из виду, как еще одна шестерка бросилась на строй бомбардировщиков.

— Шестая по счету, — спокойно подытожил Олешев и только теперь оглянулся на Шиханского, — это не совсем то, что вы мне обещали. Где же групповая атака всем полком? Насколько я понимаю, Мочалов атаковал колонну бомбардировщиков мелкими группами, на разных рубежах.

— Самоуправство! — не выдержал Шиханский и сжал от негодования кулаки, — поговорить придется.

Олешев не слушал. Он опять смотрел в бинокль на строй самолетов. Истребителей в небе уже не было. По условиям учения они не должны были продолжать атаки над полем боя. Теперь бомбардировщики ложились на боевой курс. Они стремительно шли на Черный стан.

— Бросай! — послышалось в динамике.

Бомбы засвистели в воздухе. А когда прекратился этот свист, вышку качнуло и стоявших на ней людей обдало плотной воздушной волной. Загрохотали взрывы, над прямоугольником, изображающим цель, выросли столбы дыма и пыли. Генерал Олешев впервые за все время учения улыбнулся. Шиханскому эта улыбка показалась недоброй.

— Кучно! — сказал генерал, — хорошая работа у бомбардировщиков.

III

Кузьма Ефимков, засучив по локоть рукава, помогал лаборанту фотоотделения промывать в большой плоской ванночке снимки. В фотолаборатории было темно, мягкий красноватый свет фонаря делал очертания предметов призрачными. Вытащив очередной лист бумаги из проявителя, Ефимков воскликнул:

— Семнадцатый! Неплохой баланс. Да если бы в настоящем воздушном бою спустить с небес на землю семнадцать бомбардировщиков, группа была бы рассеяна. Вот они, наши маневренные атаки. Одно слово — на уровне!

Через несколько минут он уже был в кабинете у Мочалова и раскладывал на столе мокрые фотоснимки.

— Видишь, сколько нащелкали. А у Кравцова всего шесть «слитых». Можешь спокойно предъявить это на разборе. Чего говорить — веский аргумент. Победителей не судят.

Мочалов стоял у стола, нервно теребя «молнию» у куртки. Результаты «атаки» радовали его, но вместе с тем под ложечкой неприятно посасывало: он уже получил приказание полковника Шиханского прибыть к нему в штаб.

— Опасаюсь, Кузя, что одному из победителей достанется сегодня по первое число.

Ефимков подбадривал:

— Терпи, казак, атаманом будешь.

В полдень Мочалов на связном самолете улетел в штаб соединения.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

I

Полковник Шиханский принял Сергея немедленно.