Читаем Лестница в небо полностью

Горькая складка собирается на лбу мужчины, но он быстро берет себя в руки.

— А мои?

— Живы, сейчас их жизнь вне опасности, но всем потребуется время на реабилитацию.

— Кто эти люди?

— Целительница — моя мать, Васильева Дарья Дамировна. Ассистирует ей мой друг — Метелица Иван. Охраняют нас мои родичи, они на первом этаже. Позвать кого-то еще без вашего разрешения я не рискнул.

— Сколько времени прошло?

— Сейчас вечер, примерно полседьмого. Когда на вас напали мне неизвестно, мы подошли около четырех, может, в полпятого — не засекал.

— Я нанимаю ваше агентство, Егор!

— На что?

— Пока на охрану и доставку семьи и раненых к нам в имение, потом… — жесткий взгляд князя показал, что ответный визит вежливости состоится в ближайшее время.

— Охрана и доставка — без вопросов, катер стоит под окнами. Остальное — будем обговаривать отдельно, — влезать во внутриклановый конфликт, не имея понимания, было глупо. Хотя, и так уже увяз выше крыши, а ведь зарекался сам себе! Мало мне ПГБшников и церковников, теперь еще и тут отмечусь! Но в любом случае метаться поздно: теперь у меня только один путь — с князем до конца.

Пока мы занимались выжившими, Михалыч отогнал трофейные катера на обычную платную стоянку неподалеку: мало ли какие в них сюрпризы. В разрушенном холле среди остатков былой роскоши дежурили Олег с Лехой, сюрреалистически смотрящиеся на фоне трупов и аккуратно сложенного и приготовленного к возможному бою трофейного оружия. Патронов было маловато, но князь недрогнувшей рукой отдал нам на разграбление свою оружейку, после чего и мы, и «Касатка» обзавелись еще несколькими убойными штучками.

— В клановые службы я обращаться сейчас не могу — непонятно, чьи приказы они будут исполнять, — объяснил свое решение Кирилл Александрович, — И пока я их вызову, пока они доберутся — пройдет время, а оно у нас на исходе — надо срочно уходить. В имении у отца есть бойцы, больше врасплох нас не застанут. Из нападавших кто-то выжил?

— Трое простых бойцов, взятые рядом с вами, и пятеро были на катерах. Из одаренных — только тот, что разговаривал с вами, когда мы подошли. Я его в вашу же сеть упаковал.

— Семена? Вот это отлично! Егор, а как ты их различаешь?

— Кого?

— Одаренных и неодаренных?

— У него на рукаве был ваш герб, что-то я не припомню ни одного кланового, чтоб был неодаренным. Слабенькие — встречаются, а вот совсем без источника — никогда не видел, — выкрутился я.

— Логично. Всех на борт взять сможем?

— Да, катер большой, сами же «Касатку» сосватали.

— Тогда грузимся!

До загородного имения мы дошли без приключений, то ли Фортуна устала испытывать меня на прочность, то ли просто пожалела. О посещении школы на следующий день не могло быть и речи — усадьбу перевели на осадное положение. Собственных бойцов Яминых для этого хватало, а мы не рвались влиться в их дружный коллектив, предпочитая отдыхать и копить силы для следующего рывка. А еще Яминым-Задунайским страшно повезло, что на ближайшую неделю мама смогла отпроситься и согласилась сопровождать раненых, все-таки уровень у нас с ней был несопоставимым: там, где я брал количеством энергии, она добивалась того же результата умением и качеством. А, учитывая, что жизнь у нас была развита примерно на одном уровне — отдача от нее шла на порядок выше, чем от меня даже на самом пике формы.

Хотел бы сказать, что завтрак проходил в теплой дружественной обстановке, но так сильно соврать не смогу — атмосфера за столом была та еще, а на нас периодически сходились неприязненные или просто оценивающие взгляды. В основном, на злобу исходил невесть откуда взявшийся Ельнин, не участвовавший во вчерашнем побоище, да парочка неизвестных местных. Отношение остальных, в том числе и хозяина — патриарха семейства — было нейтральным.

Старый князь Александр Георгиевич, восседавший во главе стола, чем-то напоминал деда — такой же суровый и неприступный. Видимо, власть накладывает свой отпечаток, потому что такое же ощущение исходило и от бывшего императора, и еще от нескольких встреченных мною в высшем свете стариков. А с подобными кадрами ухо надо держать востро — это я крепко запомнил.

Место хозяйки пустовало, но накануне нас представляли пожилой женщине, сопровождавшей испуганным взглядом каждые носилки, затаскиваемые в дом.

По правую руку от отца сидел недолеченный и, похоже, не спавший ночь Кирилл Александрович, умудрившийся вчера отделаться множественными, но в целом несерьезными ранами. Если б не истощение, вызванное боем и нашими с Чёрным действиями, скакал бы уже козликом, а так — только-только начал восстанавливаться.

На следующем месте — грустная Машка. Борькина атака и ее хорошо вчера потрепала, но молодой организм почти справился с нагрузками, говорить за психику не берусь. Дальше расположилось несколько человек, из которых знал только фонтанирующего негативом Ельнина, да еще парочку видел мельком при летнем визите.