Читаем Лестница в небо полностью

Одноклассники опять смеются. Похоже, поторопился я записывать его в ботаны, с чувством юмора у парня все в порядке, даже Борис расслабился и улыбается вместе со всеми.

Виктор Родин и Максим Толокнов из свободных родов вроде Ярцевых. Несмотря на более представительную внешность, они теряются на фоне шебутного Щелокова, так что успеваем узнать только имена.

Перерыв небольшой, времени хватает только-только переброситься с одноклассниками парой фраз. До оставшегося парня в аккуратном, но явно не новом костюме, очередь не доходит, но у нас впереди целый год.

Вторая часть пары не запомнилась ничем особенным. Много надежд возлагал на избрание старосты, по моим представлениям это должно было быть весело, но ничего подобного не произошло, должность оказалась давно и прочно занята какой-то Людой Марцевой из неизвестного мне рода. Хорошенькая девчонка сразу же после звонка оккупировала наше внимание, лишив возможности продолжить общение с новыми знакомыми:

— Новенькие! Попрошу никуда не уходить и подождать меня!

— Так-так! Люда — это надолго. Сочувствую вам, но против власти не попру. Увидимся в понедельник! — кивает нам на прощание Гагарин и исчезает за дверьми вместе со свитой. Следом за ним тянутся остальные, один только Юра вьется вокруг старосты, пока она не берет его за шиворот и не выдворяет за дверь. Даже мне видно, что упрись Щелоков чуть посильнее — фокус бы не удался, но этот шут наоборот — свешивает голову, закатив глаза и высунув язык, и двигается семенящими шажками, создавая ощущение, что Люда несет его на выход как куклу. Да уж, поведение детей аристократов я абсолютно точно представлял себе не таким. Уходящие последними девчонки окидывают нас заинтересованными взглядами и хихикают, вгоняя в краску стеснительного Бориса.

Наконец в классе остаемся только мы — троица новеньких, и староста. После продолжительного допроса под запись во внушительный ежедневник, собираемся линять, но опять не тут-то было:

— Каждый год, специально для вновь поступивших проходит экскурсия по нашей гимназии. Здание старое, имеет свою историю, а некоторые ходы так запутаны, что легко можно заблудиться. Я провожу вас к началу, — объясняет девушка нашу задержку.

Под конвоем Людмилы отправляемся в холл, где потихоньку собирается толпа восьмиклассников, среди которой мелькает темно-русая макушка моей головной боли. Мозг плавится в попытках найти выход.

Обида, какой бы надуманной ни была, нанесена Задунайской в общественном месте, следовательно, и извинения требуется приносить публично. А теперь задачка: как при толпе народа сказать Машке, что она дура, да еще так, чтоб она не обиделась еще больше, и при этом не выставить ее дурой перед остальными? А еще дополним: желательно и самому не выставить себя полным придурком. Теорема Ферма на мой взгляд попроще будет.

Взгляд в распахнутое окно рождает идею.

— Люда, а сколько времени до начала?

— Минут пятнадцать, — посмотрев на часы, отвечает староста.

— Успею! Боря, держи! — вручаю растерянному приятелю портфель и выпрыгиваю в окно, сопровождаемый испуганным вскриком девчонок. Воздух не подводит, и я благополучно приземляюсь прямо на тротуар среди отпрянувших прохожих. Со всех ног несусь к примеченному цветочному магазинчику, махнув рукой в сторону удивленных лиц одноклассников, головы которых высунуты из покинутого мной окна.

— Скромный букет для девочки четырнадцати лет, в качестве извинений, не подруге, а просто хорошей знакомой. Очень быстро! — единым махом выпаливаю продавщице. Боря прав, такие вещи надо оставлять профессионалам, самому это не выучить, да и нет никакого желания забивать голову подобной ерундой.

Без единого слова, не прекращая держать фирменную улыбку, девушка начинает надергивать из вазонов какие-то листики, веточки, цветочки и травинки, компонуя их в небольшую корзиночку. На мой взгляд, все выглядело достаточно невзрачно, лично мне привычней крупные и яркие цветы, но лезть под руку специалисту со своим даже не дилетантским мнением не стал. Украсив получившуюся композицию ленточками и бантиками, цветочница протянула мне результат.

— Сколько?

— Пятьдесят рублей, господин гимназист.

Мысленно присвистываю, злополучные гладиолусы, купленные тоже в весьма приличном магазине, обошлись мне в червонец. Дороговато, однако, обходятся мне Машкины заскоки. Но, если уж пошла такая пьянка, надо и испуганным девчонкам отдариться.

— Еще пару цветов для одноклассниц, без оформления.

— Пару?

— Да, их две.

Расторопная девушка протягивает мне еще два цветка, названия которых даже не пытаюсь запомнить.

— Сколько?

— Это за счет заведения.

— С чего такая щедрость?

— О, господин гимназист, я уверена, вы станете у нас частым клиентом!

Расплатившись, пулей вылетаю обратно, успев даже раньше назначенного для экскурсии времени.