Читаем Лестница в небо полностью

Похоже, Потемкины выдумали себе версию, купившись на нашу дружбу с Черным. Учитывая, что Лев Романович из-за Бориса последние семнадцать лет жил очень закрыто, большинство дыр в моей биографии при таком раскладе удачно закрывались и без легенды от Осмолкина. А мои успехи могли списываться на поддержку неслабого рода.

— Расскажешь о ней?

— Не хочу.

— Даже так? — удивляется Павел, — Что ж… Я не буду извиняться за твое существование! К нашему роду женщины всегда липли. И всегда находились ловкие особы, стремящиеся ребенком привязать нас покрепче. Учти это на будущее, иначе денег не хватит в очередной раз откупаться от таких предприимчивых девиц.

— И во сколько вы оценили мою жизнь?

— Хм… Видишь ли…

— Ну, а что? Мне же интересно? — сравнение матери с предприимчивой девицей здорово опустило князя в моих глазах.

— Не льсти себе, ты не единственный мой незаконнорожденный ребенок! — Павел несколько раз прошелся по комнате туда-сюда, взлохматил волосы пятерней и сел на угол стола, повернувшись ко мне. — Хочешь правды — будет тебе правда! Я понятия не имею, кем была твоя мать. Если бы я хотя бы мог увидеть ее фотографию, то может и вспомнил бы, но у меня до свадьбы было такое количество подружек, что я их забывал на следующее же утро… Можешь осуждать, но забеременели лишь единицы из их числа, и никого из них без поддержки не оставили. А твоя мать, она, похоже, никогда не обращалась к нашей семье за помощью, иначе наша встреча состоялась бы намного раньше. Я не знаю, чем она руководствовалась — страхом позора, ложной гордостью, местью, или еще какими мотивами. Я не знаю, что она успела тебе внушить насчет меня и нашей семьи… В любом случае, все это сейчас неважно. А важно будет то, что решу я! — Веская пауза, во время которой князь пристально смотрел на меня несколько подзатянулась, но прерывать ее очевидным вопросом я не спешил. Не дождавшись моей реакции, Павел продолжил: — Ты вырос из низов, к своим шестнадцати, уже почти семнадцати, добился каких-то успехов. Неплохо! И наверняка сейчас думаешь, что сейчас, благодаря нашей семье взлетишь на самый верх, но я тебя разочарую — этого не будет!

Какие-то чувства, очевидно, все же отразились на моем лице, потому что Павел удовлетворенно усмехнулся.

— Этого не будет, пока я не решу, что ты достоин нашей поддержки!

Внимательно наблюдаю за отцом своего тела, отдавая должное его талантам. «Обаятельный черт» — именно это словосочетание проскакивало у многих собеседников, которых я просил охарактеризовать Павла Потемкина, причем я как раз не заметил за ним какого-то особого шарма в прошлые наши встречи. Но вот сейчас… Кажется, я все-таки разгадал секрет пресловутого Потемкинского обаяния: по мере разговора он распылял вокруг себя тончайший шлейф неоформленной сырой силы. Уже через пять минут почти весь кабинет был пропитан слабым, я бы даже сказал — почти неощутимым сиянием его магии, которая «дышала» с ним в такт, невольно заставляя окружающих окунаться в его… эмоции?.. чувства?.. Как-то так.

Одно могу сказать точно — это было ничуть не похоже на оформленный ментал. Абсолютно непохоже! Не било по мозгам, не заставляло совершать что-то противоестественное… в этом флере было просто-напросто комфортно находиться. Пытаясь подобрать сравнение этой способности, смог только найти полную противоположность — Бориса, который оставлял после себя исключительно чистый фон.

Ни за что не поверю, что князь не знает об этом своем таланте. Наоборот — чувствуется многолетняя практика, отточенная на тысячах оппонентов. Ведь, не видя этого воздействия, так легко списать свою необъяснимую симпатию на харизму и задатки лидера собеседника. Если я правильно понимаю, то со временем к этому насыщенному фону начинаешь привыкать и перестаешь так остро реагировать, но первое впечатление все равно оставляет на общении самый яркий отпечаток.

Начав искать способы противодействия, с удивлением понял, что это уже не требуется. Да, комфортно. Как в сильную жару в магазине с работающим кондиционером. Но никто же не переселяется летом на прилавки? Родной диванчик, где можно скинуть надоевшую удавку галстука, настроить вентилятор и устроиться в свободных семейниках все равно манит больше. Осознав, что только что мысленно променял одного из олигархов империи — по совместительству — биологического папаню на растянутые труселя, изрядно повеселился. К счастью, хватило ума не показать этого внешне.

А Павел, не подозревая о своем разгромном проигрыше упомянутому предмету гардероба, продолжал вдохновенно вещать: