Подхватить бразды правления после смерти отца оказалось непросто. Вроде бы и занимался до этого почти тем же самым, но мера ответственности все же была несопоставимой. Работать приходилось по 24 часа в сутки, да еще постоянно сожалеть, что времени не хватает. И все равно дела — как бы помягче-то? — дела шли не очень.

Отец у деда был вторым сыном, с детства готовился к военной карьере и никогда — к управлению кланом. Неожиданно свалившееся наследство окончательно испортило его характер, и без того тяжелый. Срывались сделки, уходили давние партнеры, сбегали ценные специалисты, а Александр Павлович продолжал следовать своим курсом. Но теперь, хватив полной ложкой, Павел где-то понимал отца: спасти их семью от краха могло только чудо.

На балансе клана скопилось слишком много убыточных предприятий, которые тянули его ко дну. Но избавиться от них Павел не мог — именно эти старейшие компании и давали право их родовому союзу называться гордым словом «клан». Четыре громадных завода, производившие так необходимые империи энергоблоки, легко покрыли бы дефицит бюджета, дав возможность оглядеться и увидеть новые перспективы, если бы могли выйти хотя бы на 50 % загрузку. Увы, все упиралось в чертов алексиум! Квоты резали не только Потемкиным, но именно по ним их недостаток бил больнее всего.

Скрепя сердце, князю пришлось лезть в личную сокровищницу семьи — примерно полтонны метеоритного железа в ней хранилось на «черный день». В целом ситуацию они не спасали, но подарили бы так необходимую передышку. Преодолев все слои защиты, Павел с пятеркой самых доверенных лиц зашел в пещеру под горой, к которой подходил подземный ход из их старого родового дома. Ходом редко пользовались, за состоянием никто не следил, так что часть ловушек давно благополучно вышла из строя, что никак не облегчало квест в целом.

Цель трудного путешествия — нерукотворная пещера — поражала мрачной красотой, размерами и одним не сразу бросающимся в глаза фактом: алексиума в ней не было.

Обыскав все закоулки и неровности, оценив слой отложений на месте когда-то помещенных здесь контейнеров, глава клана с сожалением вынужден был признать, что кому-то из его предков эта идея пришла в голову раньше.

— И что теперь? — хмуро спросил Упилков, устало приваливаясь рядом с остальными. Служебная старательность дольше всех не давала ему признать то, что стало очевидно князю еще два часа назад.

А Павла разобрал нервный смех. Он начал хохотать и никак не мог остановиться, пока хлесткая пощечина начальника СБ не привела его в чувство.

— Простите, ваше сиятельство, — извинился Гаврила Акимович за принятые меры.

— Ничего, Гаврила, — ответил князь, пережидая хоровод звездочек в глазах, рука у подчиненного оказалась тяжелой.

— Что делать-то будем, вашсиясь? — повторил вопрос Упилков, спустя пару минут.

— Сейчас — домой: мыться, отдыхать. Лично я даже думать не хочу, в каком я сейчас виде и в чем вымазан!

— Пал-Саныч, вы ж поняли?..

— Понял я, понял. Берешь людей и начинаешь готовить прикрытие и операцию «Богомолье». По тому же сценарию.

— Думаете, Лина все-таки сможет увидеть?

— Нет, Лину брать не будем, помнишь же тварей?

В темноте пещеры, разрезаемой лишь лучами фонарей, воспоминание показалось особенно жутким, мужчина отчетливо почувствовал, как все волоски на теле встали дыбом.

— Забудешь такое, как же! Но тогда с кем? Миша же мал еще?

— Как-будто есть варианты?

— Но…

— Никаких но! — отрезал князь, — У нас последняя попытка. Отец, может, знал, как выкрутиться, но мне инструкций оставить не успел. А через год для нас поздно будет, банкротами раньше станем.

— Слушаюсь, вашсиясь! Подходы искать будете?

— Зачем? — поднимаясь и отряхиваясь спросил Павел, — У меня есть страшное и секретное оружие! — князем окончательно овладело отчаянное веселье обреченного человека, когда от твоих усилий уже мало что зависит и остается лишь шутить.

— Поделитесь секретом?

— Какое же оно тогда секретное будет? — направляясь к выходу, спросил у Гаврилы князь.

— А мне по должности положено! — парировал СБшник, принимая шутливый тон начальника.

— Ладно, но только тебе! — торжественным шепотом заявил Павел, — Секретное оружие называется Полина Зиновьевна! — изо всех сил прислушивающиеся к разговору несостоявшиеся носильщики тихонько прыснули.

— А такая тяжелая артиллерия европейской конвенцией разве не запрещена, нет?

— А некому жаловаться!

Глава 13

Борис носился по тесному помещению каюты, периодически сбивая на пол разбросанные в беспорядке вещи, заламывал руки и причитал:

— Все пропало, все пропало!

Я, попытавшись первые два раза поднять упавшие предметы, чуть не оказался затоптан, поэтому плюнул на все, и просто отшатывался при его приближении: в конце концов, это не последние варежки и шарф в нашем гардеробе.

Причина истерики была банальна: нас не допустили к участию в аукционе за приглянувшийся участок. Другие участки — пожалуйста, а вот этот, самый лучший из всех возможных, делал нам ручкой.

— Не мельтеши! — надоело наблюдать мне за его метаниями.