Читаем Лестница Ламарка полностью

Через пару лет, когда Яна уже ходила в ясли, одежду пришлось шить исключительно на заказ. Кира предпочитала свободные трикотажные балахоны темного цвета и брюки на резинке. Единственное, что она покупала в магазине, – шейные платки, их в гардеробе насчитывалось несколько десятков, и меняла Кира платки каждый день, не повторяясь за месяц ни разу. Халаты с пуговицами остались в прошлом, вся домашняя одежда была на веревочках – с запахом. Но спорить и отстаивать свою правоту Кира не перестала. Еще не возникла ситуация, когда она не была бы права по существу.

Сергей приходил повидаться с дочерью, но все реже и реже. Первый год он явно чувствовал себя виноватым, смущался бывшей гражданской жены и с испугом оглядывал ее разрастающиеся формы. Сейчас смотрел как на чужую, без конфузливости, нелюбви или приязни. Настолько забывался, что как-то предложил забрать Яну на выходные к себе домой, где давно проживала новая законная жена. Кира объяснила, что если законной жене пришла охота поиграть с ребеночком, ничто не мешает им завести своего собственного, а Яну и Киру оставить в покое. Сергей сморщился и присел на корточки, чтобы застегнуть дочке сапожки, они собрались на прогулку. А Кира буквально почувствовала, как грудь колыхнулась и опустилась от увеличившейся тяжести. Мама, бесспорно, жалела о несостоявшемся зяте, но об этой жалости Кира могла только догадываться во время коротких свиданий по выходным. Жалость била из мамы резиновыми пульками, отскакивая от Киры совершенно безболезненно.

В один из дней, на эскалаторе, Кира уныло подумала: "Вот так и умрешь в метро среди убогой рекламы!" Обычно она не поддавалась унынию. Хотя все шло не так, как предполагалось. Словно кто-то очертил границы, за которые нельзя. Кира поменяла мебель, сделала хороший ремонт, но на новую квартиру средств не хватало. Могла ездить на такси, даже купить подержанную машину, а вот новую иномарку – нет. Успех и высокие гонорары, ожидаемые и заслуженные, через год уже не казались такими высокими. Жизнь дорожала, доходы не успевали за нею. Потому и ездила упорно в метро, тем более что на такси при нынешних пробках получалось дольше. Крутилась, везде поспевала, хоть и маленький ребенок, и одна, мама – не в счет, подруга Вера не в счет. Варила супы, моталась по редакционным заданиям, убирала квартиру, пока белье крутилось в стиральной машине. Но без конца обнаруживала себя на спускающемся или поднимающемся эскалаторе или в вагоне метро, нависающей над каким-нибудь сидящим мальчишкой с расставленными, как в кресле у гинеколога, коленями. Из-за полноты Кира начала сопеть, и это сопение раздражало ее больше всего, даже больше бесконечного недомыслия окружающих. Нелюбовь коллег и прочих соседей ее не тяготила, нелюбовь – это норма. Зависть – норма. Признак удачи. Она все делает правильно.